Лика почувствовала, что краснеет и опускает глаза. Когда она решилась посмотреть на Киреева, тот быстро отвёл взгляд.
Тимофей вслух прочитал записку вслух от начала до самого конца, где буквы путались и скакали, а мысли стали обрывочными и непонятными. Написанное вызывало больше недоумение, чем чувство опасности. Повисло молчание.
— Лика, это ваша мать, и вам виднее, что она хотела сказать этим посланием, — первым его нарушил Стас.
Девушка пожала плечами.
— Наверное, на рисунке изображены аборигены, и они опасны или могут стать таковыми, но это всё, что я поняла.
— Или она слишком долго дышала здешним воздухом, — предположил Костя. Его тон был пренебрежительным, всем видом младший доктор показывал, что не стоит слепо доверять словам её матери. — Это вполне могут быть местные животные, которых фантазия и больной ум выжившего астробиолога наделили человеческими чертами характера. Или имелось в виду, что они напали на выживших и съели некоторых из них.
— Я так не думаю! Если они хищники, вокруг должно быть полно их естественной добычи. Не могут же они сидеть и ждать, пока прилетят инопланетяне, чтобы в кои-то веки сытно поужинать! — Лику разрывало от негодования. Она просто не могла поверить, что даже, теряя разум, Олимпиада ударилась бы вдруг в беспочвенные предположения. Её мать дышала наукой, была одержима своим делом и верила в будущее астробиологии не только как науки о флоре и фауне других планет, но мечтала о том времени, когда та реально поможет человеку в изучении иного разума.
— Давайте успокоимся! — Киреев встал, давая понять, что дискуссия окончена. — Мы все устали, поэтому начинаем ссориться на ровном месте. Разойдёмся по пригодным каютам, сбор на обед через шесть часов. Паёк возьмите с собой, перекусите что-нибудь. Документ я пока оставлю у себя. Не бойся, я верну
Последние слова Тимофей сказал, подойдя вплотную к Лике. Девушка снова заглянула в черноту его глаз, и захотелось прижаться к нему и оплакать Олимпиаду, чтобы мужчина гладил Лику по спине и говорил уместные в таких случаях глупости.
Она молча кивнула и проводила его глазами, острее почувствовав своё одиночество. Может, поэтому она так стремилась в открытый космос и к чужим землям: здесь каждый был одинок.
Лика вздохнула и отправилась в каюту, чтобы хоть попытаться заснуть.
Жилой отсек работал не полностью, но кают, пригодных для кратковременного пребывания было достаточно, и девушка получила отдельную комнату, расположенную в другой части корабля, как можно дальше от бывшей каюты её матери. Лика улеглась на небольшой диван и, решив посвятить время раздумьям, прикрыла глаза, ноплланам было сбыться не суждено: девушка мгновенно заснула.
Во сне её преследовала мать с головой лягушки, она гналась за девушкой и хотела что-то ей сказать, показывая на сломанный брелок, зажатый в перепончатой лапке, но Лика чувствовала: останавливаться нельзя, потому что это знание несёт смерть, а жить хотелось больше, чем когда-либо прежде. Она заперлась в шкафу, и монстр, прикинувшийся Олимпиадой, неистово колотил в дверцу её убежища.
Лика вздрогнула и проснулась. Где-то действительно стучали. Девушка привстала, тревожный стук повторился.
— Иду! — крикнула Лика, чтобы сквозь респиратор, приглушавший речь, можно было и в коридоре её услышать.
— Это я! — голос Вари звучал глухо и казался взволнованным.
— Сейчас!
Дождавшись, пока онемевшие ноги снова станут послушными, она встала и открыла дверь.
— Что такое? — просила девушка, подавляя зевоту.
Варя втолкнула Лику внутрь и быстро вдавила кнопку, закрывающую дверь.
— Ты одна? — спросила она, понизив голос так, что Лика еле разобрала. Варя продолжала оглядываться по сторонам.
— Конечно одна. Да что случилось? И где Дмитрий?
— Вот именно. Где?
— Я тебя не понимаю. Вы же были вместе?!
— Я проснулась, а его нет.
— И что? Может, он в рубке? Или с другими? Совещание там какое-нибудь… Дмитрий всё-таки бортинженер, — Лика начинала терять терпение и никак не могла понять странного поведения подруги. Та ходила по комнате, теребила косу и что-то бормотала себе под нос.
— Да ты и не слушаешь меня!
Варя остановилась и растерянно посмотрела на неё, губы девушки задрожали, и по щекам потекли слёзы. Она стояла перед Ликой и плакала, в её глазах девушка впервые увидела панику.
— Прости меня, я сорвалась, потому что сама расстроена!
Лика обняла плачущую девушку и постаралась придать своему голосу мягкость:
— Расскажи толком, что случилось?
Варя отстранилась и вытерла слёзы рукавом.
— Я проснулась, а Димы нет. Звала его, везде так тихо, я даже подумала, что осталась одна на этом проклятом корабле! Вышла в коридор и наткнулась на него, он шёл от выхода, понимаешь? Он выходил! Я накинулась на него с расспросами, а он не отвечает, только смотрит странно, будто впервые меня видит, — девушка вздохнула. — А потом сказал, что мне надо успокоиться и ещё поспать. А потом поверулся и просто ушёл.
— Куда?
