Брелок был сломанным, сплюснутым с боков, рельефное покрытие на одной половине облупилось, обнажив серебристый каркас. Лика задумчиво колупала его, пока шарик с еле слышным щелчком не распался на две равные половины, и в ладонь испуганной девушки не выпал скомканный клочок пожелтевшей бумаги. И, бросив беглый взгляд на мужчин и Варю, убедившись, что никто ничего не заметил, её руки чуть дрожали, когда девушка расправила клочок на коленке.
Лика была уверена, что это оно. Послание, письмо от Липы.
В конце был рисунок молотообразной головы с большим ртом, похожей на голову лягушки или ящерицы. Удалось разобрать несколько слов из написанного: все молчат, странно, шлемы, Земля, враги, спящие. Далее почерк совсем исказился и стал напоминать детские каракули. В самом конце стояла приписка: хочется спать.
Лика вздрогнула от громкого писка на светящемся браслете. Так же пищали браслеты остальных. Таймер на проекции остановился, в воздухе зависли нули. Время вышло.
Виктор перезарядил таймер, теперь тот отсчитывал время вперёд. Прошло две минуты, и Лика почувствовала себя странно. Не плохо, а именно странно. Она пригляделась к остальным.
На их лицах блуждали глупые, но абсолютно счастливые улыбки, в передатчике стали раздаваться смешки. Девушка тоже почувствовала лёгкость в всём теле и желание смеяться, словно только что с её плеч упала огромная тяжесть. Дышала она чаще, чуть кружилась голова.
Лике даже почудилось, что за дверью мелькнула тень её матери, а в воздухе разлился терпкий запах мускуса. Мама в летнем голубом платье с глубоким вырезом остановилась на пороге и кивнула с улыбкой. Она была такой же красивой, как и тогда, когда они виделись в последний раз.
Он закашлялся и первым избавился от ставшей бесполезной защиты.
Как только Лика сняла шлем, в глазах и носу защипало, лёгкие горели огнём, горло душил кашель. Она сдалась и судорожно сделала вдох.
***
Воздух с шумом ворвался в горло Лики, обжёг лёгкие, вызвав удушливый кашель и спазмы. В нос ударил едкий запах пыли и дезрастворов, которыми Константин обрабатывал тело покойного. Обоняние почему-то стало сильнее и то, что в шлеме казалось слабым ароматом, в незащищённом состоянии превращалось в навязчивое удушающее амбре.
Картинка плыла перед глазами, пол уходил из-под ног, пришлось почти наощупь опуститься в кресло. Не лучше было и остальным. Со всех сторон раздавались звуки кашля, перемежающиеся с проклятьями Влада и всхлипываниями Вари, которая то и дело икала. Виктор перестав чихать, показал рукой на панель приборов.
Один из ранее чёрных секторов ожил и начал мигать.
Лика заметила, что он адаптировался быстрее всех, ей очень хотелось подойти и посмотреть, правдиво ли предположение Виктора, но кашель ещё щекотал горло, вдобавок начала болеть голова, будто её с висков сдавливал обруч.
Мы живы, капитан! — услышала она сдержанную радость в словах Каплынова и, щурясь, посмотрела в его сторону. Видеосигнала не было, но то, что связь возобновилась, казалось ей после угрозы смерти от удушья первым чудом. Дышать было сложно, но чужеродный воздух переносился вполне сносно. Возможно, со временем удаться адаптироваться.
Она прикрыла глаза и откинулась в кресле, чтобы хоть как-то приноровиться к воздуху и перестать дышать, как рыба, выброшенная на берег. Рука Вари стиснула её онемевшие пальцы, девушка ответила слабым пожатием.
Костя первым заметил, что Лика пришла в себя и обескураживающе ей улыбнулся, девушка сдержанно кивнула и отвела взгляд.
Варя подняла руку.
Лика была не прочь поспать, она чувствовала нарастающую усталость, пришедшую на смену отпустившей головной боли. Но вместе со слабостью возродился страх. Она больше не опасалась за свою жизнь, сознавая, впрочем, что это слегка самонадеянно; боязнь была иного рода — вдруг, дверь так и не откроется?
У группы Б пара электронных взломщиков, да крайнее средство в подобных случаях, но оно не безопасно, а кто знает как отреагирует на подрыв здешняя атмосфера?
Беспокоило Лику и другое, она не хотела в этом себе признаваться, но надеялась, об этом говорило ей женское чутьё, что группу Б ведёт Тимофей. Он наверняка сообразит, как освободить запертых с минимальным риском, это успокаивало, с другой стороны, в случае неудачи, Лике очень хотелось бы знать: думал ли он о ней, беспокоился ли? Ну, хоть самую малость. А вдруг, при встрече он опять станет равнодушно-холодным?
Разговаривать теперь можно было приватно, что Лику несказанно радовало: она успела соскучиться по общению без посторонних ушей. Однако, развёрнуто отвечать было сложно: кружилась голова и не хватало дыхания.
В нетерпении Виктор прохаживался по рубке, поглядывая на часы, встроенные в браслет. Костя, по его же словам, анализировал данные о составе и чистоте воздуха, мини-система, встроенная в его браслет, оценивала риски и давала почасовые прогнозы изменений в организме человека, если он и далее будет находиться на поверхности без защиты.
