Буквально через секунду хлипкие двери, сплетенные из тонких прутов, распахнулись и в столовую вошли шестеро бегунов. Их всегда ждали как праздника, в надежде услышать хоть одну хорошую весть. Каждый раз, когда они возвращались, им готовы были чуть ли не аплодировать от восторга, ведь важнее людей чем бегуны в Глэйде не было. Они были последней надеждой этого запертого в четырех стенах мира, единственными, кто мог решить их судьбу, но юноши лишь молча брели к столу неподалеку и окружали задумчивого куратора, как сделали это и сейчас.
Дождавшись, когда ситуация вокруг Минхо наконец немного разрядилась, и парень стал крутить головой по сторонам в поисках ложки, пододвинув поближе свой обед, Келли собрала всю волю в кулак и поднялась из-за стола. Пропустив мимо ушей последовавший за этим вопрос Франциски, девушка уверенным шагом двинулась к столу бегунов.
Минхо с аппетитом уминал свой суп и закусывал хлебом из отрубей, когда приземлившаяся напротив него брюнетка чуть не заставила его подавиться. Юноша поднял глаза и после одного взгляда на Келли закатил их так, что, казалось, вся эта вековая усталость нашла на него не из-за выматывающих пробежек, а из-за докучавшей все время девицы.
- Послушай, мы говорили об этом тысячу раз и не меньше, я не возьму тебя в бегуны. Почему ты не можешь оставить меня в покое хотя бы в обед? - явное раздражение чувствовалось в его голосе.
- Минхо, пожалуйста. Почему я не заслуживаю даже шанса попробовать? - Келли была настроена вести как можно более конструктивный диалог, но снова принялась выпрашивать. - Пожалуйста, всего один раз и я больше не буду приставать.
Та же нервная манера помешивать суп наблюдалась теперь и у Минхо. Сдвинув брови он задумчиво вглядывался в содержимое тарелки, словно ждал от гречки и морковки какого-нибудь совета.
Келли искренне не понимала, чем заслужила такое недоверие со стороны глэйдеров. Их косые взгляды осыпали её со всех сторон и абсолютно никто не хотел поверить в то, что она на что-то способна. Парни с Живодерни говорили, что у нее не хватит мозгов, подчинить себе животных, Галли ругался, даже если она смотрела в сторону его стройки, и вот теперь Минхо даже не хотел толком её выслушать.
Ей всего лишь хотелось быть там. Быть частью Лабиринта. Её жизнь здесь не имела никакого смысла, если ей было суждено копаться в земле. И именно сейчас, в минуты полного отчаяния, Келли понимала это как никогда четко. В голове зародилась сумасшедшая мысль, которую нормальный человек никогда не решился бы осуществить. Но Келли и не была такой.
- Значит, ты все окончательно решил? - девушка задала свой вопрос в последний раз и ответом ей был лишь шумный вздох. - Хорошо.
Она быстро поднялась и зашагала к выходу, оставив тарелку с супом не тронутым на столе. На улице не было практически никого, никто не бежал за ней, не кричал ей в след и не пытался остановить. Всем было плевать. Рядом с Северной дверью блуждал лишь холодный ветер, вырвавшийся оттуда.
Казалось, что несколько миль девушка преодолела за секунду. Она как будто летела, опасаясь того, что её могут остановить. В лицо Келли снова хлынул холодный воздух, заставивший её замереть на последнем кусочке зеленой травы, отделявим её от бетонного пола Лабиринта. “Сейчас или никогда”, - повторила она у себя в голове и вошла в Северную дверь.
========== Глава 11. Чувство ==========
Комментарий к Глава 11. Чувство
Музыка для вдохновения перед главой:
The Scenic Route - Paul Haslinger
Ньют
Ньют стоял прямо напротив северных ворот и наблюдал как стройные фигуры бегунов скрывались в далекой тени высоких стен. В такие моменты на него временами находила тоска. Тоска о возможности, которая навсегда теперь была упущена им из-за глупейшего поступка.
Ньют помнил этот день так хорошо, как будто проживал его снова и снова. Он помнил как пахла и скользила сырая лоза, когда он щуплыми руками пытался ухватится за ветку повыше. Помнил, какой холодной была стена, когда он прижался к ней щекой в последний раз. Помнил, как быстро билось его сердце, которое словно хотело настучаться вдоволь перед неминуемым концом. Помнил он чувство невесомости, что он успел ощутить за секунды падения, которое так часто вспоминал перед сном.
А еще лучше он помнил якрий свет, поглотивший глаза в первый раз после четырех долгих дней, головную боль, которая неделями не могла оставить его в покое, помнил как заново ему пришлось научиться ходить, не имея уже того контроля за своей левой ногой, как прежде. Алби сказал ему тогда лишь то, что он дурак, и что в Лабиринт он никогда больше не вернется.
Ньют думал тогда, что вот теперь то его жизни и пришел конец, но быть ему было суждено не таким легким, каким парень хотел его сделать. Но прошел год, и Ньют стоял на ногах будучи полностью уверенным в том, что у него все будет хорошо.
***
