– В том-то и дело. Если мы не договоримся с русскими, то как раз это и будет. Постойте, – хозяин взмахом руки притормозил оппонента, – мои люди в Генштабе посчитали. Сейчас, пока Сталин не навел окончательный порядок на Балканах, он к нам не сунется. На Балканах ему надо еще две-три недели, ну и пара недель для переброски войск к нашей границе.
– Предлагаете ударить первыми?
– И опять нет. Дослушайте. На то, чтобы занять всю Италию, русским, по расчету нашего Генштаба, понадобится полтора-два месяца, ну за исключением Сицилии-Сардинии и других островов. То есть к концу лета у Советов освободятся руки для удара по Германии с юга, не раньше. В этом случае Германия будет разбита к концу года. Британию Сталин будет добивать уже в следующем году, весной.
– Нам-то что с того?
– Вот! Если Сталин разгромит нашу армию и оккупирует Италию, то советизации не избежать. Но разгром и советизация Италии задержат победу Советов над Германией минимум на полгода. Полгода войны – это миллион-полтора-два погибших. Сталин слишком сильно ценит жизни своих солдат, и думаю, он воспользуется возможностью побыстрее закончить войну.
– Вы предлагаете сдаться Сталину?
– Почти. Я предлагаю заключить мирный договор с Советами и объявить войну Германии.
– Думаете, Сталин не захочет после этого загнать нас всех в колхозы?
– Сеньоры, посмотрите на карту. Красная армия только приближается к границам Германии, но уже заняла Скандинавию, отжала у янки Исландию, Персия – под русскими, Румыния, Болгария, считайте, уже все Балканы достались Сталину, капитуляция Турции приведет к тому, что в ближайший месяц все, что восточнее Суэца, вплоть до Афганистана, достанется русским. Сталин уже, еще даже не приступив к окончательному разгрому рейха, отхватил себе огромный кусок. Русским понадобятся десятилетия, чтобы переварить все это. В конце концов Сталину нужны будут солдаты, чтобы контролировать все эти земли. И эти солдаты или погибнут за лишние полгода войны, или выживут, если мы предложим Сталину мир. Полагаю, что Сталин при таких раскладах согласится не добивать Италию.
– Вот так возьмет и согласится?
– Нет, конечно. Нам придется чем-то пожертвовать, в чем-то уступить, но это будет стоить сохранения нашего положения. Настала пора фиксировать прибыли, уважаемые доны.
– Вы сказали – объявить войну Германии?
– Какая разница, с кем воевать? Солдаты будут гибнуть, если мы будем воевать с Советами, и точно так же будут гибнуть, воюя с немцами. Только во втором случае мы окажемся на стороне победителя, а это дорогого стоит.
– Дуче?
– Не вопрос. Его можно скинуть в любой момент[150].
Обсуждение затянулось почти до полуночи. Решили множество вопросов. Кого сажать на место Дуче. Кто и что будет откатывать русским. Чем можно помочь их армии и что можно им продать. Что уступить и что оставить за собой. Выбрали доверенных лиц для предварительных переговоров с русскими. Муссолини решили пока не трогать. Он еще понадобится, если переговоры со Сталиным не увенчаются успехом. А так как люди на этом междусобойчике собрались деловые и решительные, то механизм заговора начал проворачиваться-разгоняться еще до того, как на календаре сменилась дата. Гонцы-порученцы стартанули с пробуксовкой во все концы Италии, и не только Италии.
