– Партия у нас Коммунистическая, а власть – Советская! Пусть хоть кто-нибудь скажет, что бойцы корпуса сделали хоть что-то во вред Советской власти, пусть хоть кто-то скажет, что бойцы корпуса не советские люди. Партия у нас большая, но все же большинство граждан у нас беспартийные, но ведь от этого они не перестают быть советскими людьми? Если советский человек сознательно идет в бой за Советскую Родину, то зачем его отвлекать лишними разговорами, лучше дать ему возможность расстрелять лишнюю обойму на стрельбище, чтобы в бою он больше врагов настрелял.
– Вы, считаете партию лишней? – Это уже Сталин, и опять не понять его эмоций. Блин! И чего я нарываюсь? Сам себя закапываю.
– Нет, не считаю. Любая вещь, явление или там организация могут быть полезными или вредными, исходя из конкретных обстоятельств. Панамка нужна на пляже на курорте, но будет лишней зимой в Воркуте, там нужна будет меховая ушанка, которая, в свою очередь, будет лишней на пляже. Снаряд для пушки – необходимая вещь для танкиста, а вот зачем тот же снаряд ткачихе из Иванова или хлопкоробу из Узбекистана?
– Так, по вашим словам, и Гитлер может приносить пользу? – подначивает Ворошилов.
– Может. – Сейчас я вам покажу демагогию и, переждав шумок шепотков, продолжаю: – Гитлер уже принес нам определенную пользу. Он вынудил Британию открыть свое истинное лицо, и благодаря этому мы сможем наконец-то воздать должное Англии, которая так долго исподтишка гадила нашей стране.
– Вот кого на ГлавПУр надо ставить! – в полголоса бормочет Буденный. – Как изворачивается, шельмец!
– Хорошо, Ставке понятна ваша позиция, товарищ Брежнев, – молвит Сталин. – А вот что вы говорили про горные аулы? Вы сомневаетесь в сознательности жителей Кавказа и Средней Азии?
– Немного не так, товарищ Сталин. Я считаю, что ГлавПУр как раз и должен заниматься оценкой морального состояния частей и призывников. И, исходя из этой оценки, определять необходимый уровень политработы в тех или иных частях. Вот если к вам приставить политбойца, который будет вам раз в день за дело строительства коммунизма рассказывать, то это ведь можно будет расценить как вредительство. Ведь этому политработнику заработную плату будут начислять из народных денег. И он еще будет отвлекать вас от управления страной и армией. Это как минимум вредительство. А вот агитационная работа среди призывников с недавно присоединенных территорий или на сопредельных территориях, в Иране или там в Курдистане, лишней однозначно не будет.
Сталин переглянулся с Берией.
– В Курдистане? Почему вы про Курдистан сказали?
– А мы разве не используем курдов против Турции? – с невинной физиономией отвечаю.
Сталин вопросительно смотрит на Василевского.
– Товарищу Брежневу информация по этому вопросу не предоставлялась, – отвечает на незаданный вопрос Верховного начальник Генштаба.
– Так откуда вы взяли информацию про курдов? – настаивает Иосиф Виссарионович.
– Я же на Кавказе служил, товарищ Сталин. Там курдов хватает. Курды имеют богатую историю восстаний против персидского и турецкого государств. Там каждый мужчина и каждая вторая женщина – готовые партизаны. И было бы странным, если бы мы не привлекли их к диверсионным действиям в тылу турецкой армии. А поскольку у меня нет сомнения в профессиональной компетенции сотрудников наркомата обороны и наркомата внутренних дел, то я и сделал для себя вывод, что мы уже используем в войне с Турцией курдские отряды.
– Хороший анализ, – хвалит меня Верховный. – А может быть, еще какой анализ интересный есть? Поделитесь?
Блин! Блин-блин… Наговорил… Что сказать… Черт возьми… Что? Ну, пожалуй, мелочиться не буду. Получите.
– У меня нет информации, о чем шла речь на недавних советско-американских переговорах, знаю только о самом факте прилета Рузвельта в Москву, ну и то, что в газетах писали. Но могу предположить, что кроме всего прочего обсуждался вопрос о послевоенном устройстве мира. Если по-простому, то о разделе сфер влияния после войны. Скорее всего, мы договорились, хотя бы в общих чертах, с американцами, что достанется им, а что нам.
Прерываюсь, чтобы глотнуть нарзана, и окидываю взглядом присутствующих. Скорее всего, все они в курсе того, что было на переговорах. А вот они немного ошарашены моим знанием по совсекретной теме.
– Это хорошо. Но есть проблема. Договоры соблюдаются странами только до тех пор, пока контрагент в состоянии, имеет силы потребовать соблюдения договора. Если одна сторона ослабевает, то другая воспользуется этим и потребует пересмотра условий договора в свою пользу. Договорившись с нами, американцы формально, не нарушая условий договора, будут пытаться максимально ослабить наши позиции к концу войны, с тем чтобы к тому времени, когда надо будет окончательно… гм… делить мир, США смогли продиктовать Советскому Союзу другие, более выгодные для себя условия раздела.
– Это-то понятно, нам-то что делать? – вставляет Молотов.
