В мгновение вокруг ведра собралось целое облако мошкары. Запах, напугавший кышей, ей пришелся очень даже по вкусу. Гудящее облако опускалось все ниже и ниже. Когда расстояние между насекомыми и ведром сократилось до пяти хвостов, содержимое ведра, образовав маленький смерч, с тихим свистом всосало в себя разом всех летучих тварей. Раздался «чмок», и на поверхность всплыла серая пенка из крылышек, усиков и лапок.
— Да-а-а-а, — тихо сказал Тука и нервно сглотнул. — Это вам не хухры-мухры. У Ася все по-взрослому. Одним словом — ДЕЗИНСЕКЦИЯ!
— Это что же, он нас в эту дрянь макать будет? — заикаясь, спросил Сяпа, и его передернуло. — «Чмок», и все? Очень интересный подход — уничтожать блох вместе с кышами.
Тут вмешался Бибо.
— Слушай, Хлюпа, — задумчиво сказал он, — ты куда-то спешил? Пожалуй, я тебя пропущу вперед.
Побледневший Хлюпа всеми лапами мертвой хваткой вцепился в хвост Сурка и отрицательно замотал головой. Спавший с лица Люля тихо отделился от очереди и приставными шагами боком-боком двинулся к лопуху. Его побег тут же был замечен остальными.
— Эй, братцы, держи Люлю! — завопил Тука, когда тот рванул наутек, и первым бросился за маленьким розовым хитрованом.
Далеко Люля убежать не смог: прямо перед ним неожиданно возник сонный паук Прух, оперативно явившийся на мушиный ор. Сегодня он был как-то особенно встрепан и лохмат. Его вид подействовал на Люлю гипнотически. Люля, можно сказать, застыл в прыжке. Еще не проснувшийся Прух удивленно завращал множеством глаз, и перепуганного Люлю с легкостью отконвоировали к домику. А Пруха отогнали подальше от ядовитого ведерка.
— Хотел сбежать вместе с блохами, разносчик заразы? — строго спросил Тука Люлю, дрожащего крупной дрожью. — Не выйдет!
Из хижинки донесся шепелявый голос Ася:
— Запушкайте первого. И ведро тащите.
Кыши открыли дверь, сунули в нее благоухающее ведерко, а заодно и упиравшегося всеми лапами Люлю. Какое-то время Люля шумно рвался назад, но потом затих.
— Все, — отчеканил Дысь, — одним хитрюгой на луне станет больше. И некому будет обжуливать нас в шишки-камешки. — Дысь вздохнул и тут же забыл про Люлю. — Бибо, по-моему, следующие вы с Сурком?
— Белая Жилетка, — официальным тоном сказал Сяпа, загородив друзей, — чтоб ты знал, Сурок в ведерко не поместится, Бибо тоже, но туда может поместиться маленький кыш вроде меня. Поэтому следующим иду я.
— Сяпа! — нервно зашептал другу в ухо Бибо. — Куда ты? Там же ДЕЗИНСЕКЦИЯ!
Друзья начали отпихивать друг друга от двери. Сяпа рвался вперед. Бибо его не пускал.
Неожиданно сзади раздался чей-то насмешливый голос:
— Удивительное дело! Очередь без начала. В ней все последние. А вот я всегда и во всем привык быть первым и только первым! А ну дайте дорогу!
Кыши расступились и увидели Бяку, гордо восседающего на полосатохвостом звере. Енот, чуя гадкий запах, недовольно тер передними лапами нос и беспрестанно чихал.
— А-а, Бяка! Хочешь принести себя в жертву Асевой науке? — улыбнулся Тука.
— Нет, хочу вывести его на чистую воду, — отрезал Бяка. Он слез с Енота и подошел к дому. — Ну и запах! Воняет, как у моего Енота под мышкой, — строго констатировал он.
Тут Сурок, доселе спокойно пасшийся в стороне, ни с того ни с сего подскочил к Бяке и смачно лизнул его в мордочку. Все животные очень уважали Большого Кыша. Кто бы знал, за что?
— Здравствуй, зверь, — улыбнулся в ответ Бяка и ласково потрепал Сурка за ухо.
— Сурок, отойди от Бяки, — ревниво скомандовал Сяпа.
— Вот именно, — усмехнулся Большой Кыш, — не смей, Сурок, дружить с Бякой! Бяка — плохой! С плохим кышем надо поступать по-плохому! Сурок любит Бяку? Позор Сурку! А ты, Сяпа, посади Сурка на веревку и науськивай на меня. Глядишь, через неделю он станет злее хорька. Не боишься, что потом от него и тебе перепадет?
Сяпе стало неловко.
— Бяка, ты как Бешеный Шершень, не можешь не кусаться. И все время сам всех задираешь.
Бяка молча глядел в сторону.
Тут Ась громко позвал из домика:
— Давайте второго!
Бяка отпихнул от двери Сяпу, буркнув:
— Ты пока порассуждай с блохами о том о сем, — и вошел внутрь.
Там он увидел странную картину: в доме жарко пылал очаг. В нем тлела Люлина жилетка. Ась бегал по кухне, размахивая веничками из горькой полыни, мелькая то здесь, то там. Пол был уставлен плошками с пряно благоухающим варевом. К ним отовсюду спешили маленькие прыгучие насекомые, ныряя в них с тихим чмоканьем. В стороне, в большом чане блаженно отмокал Люля.
— Здраштвуй, Бяка, — поприветствовал гостя запыхавшийся Ась, — что ты здешь делаешь, ведь у тебя отродясь не было блох?
— Енота мне не отмыть, — пожаловался Бяка, — лохматый очень. Кишит блохами, как муравьями муравейник. Трудно к ним подобраться. Ощипать его, что ли?
— А вычешивать их не пробовал?
— Пробовал. Все щепки-чесалки о его шкуру сломал.
— А Сяпиными грабельками?
— Я с Сяпой не знаюсь, — проворчал Бяка.
— А жаль, вы ш ним чем-то похожи… Оба наштырные! — хитро улыбнулся Ась.
— Мы с ним? — усмехнулся Бяка. — Да этот плакса на кыша-то едва похож. Так, нечто кышеобразное.
Ась хмыкнул и сунул в лапы Бяке грабельки.
