Разошлись по палубе, перешагивая рёбра и отдельные досковидные корни, горбатившиеся петлями из основного слоя. Было видно, что палуба вся состоит из плотно уложенных корней желтовато-серого цвета, и по истечении времени между корнями образовались щели.
Матевосян дошёл до «кубрика» на корме, отыскал в куполе приличную дыру. Попробовал протиснуться внутрь, оставив оружие, и ему это удалось.
– Егор Левонович!
Карапетян, осматривающий мачту, подошёл.
– Не застрянете?
– Попытаюсь пролезть в трюм. Это единственная дырка в обшивке, если и есть люки, то они задраены и замаскированы.
– Не нарвитесь на какое-нибудь защитное устройство.
– Этому флоту тысячи лет, ни одно устройство не сохранится столько времени. Видите, как рассохся корпус?
– Крепость тем не менее сохранилась, а она тоже была выращена, а не сложена из отдельных блоков. А внутри оказалась целой почти вся её техника вместе с гробами Демонов.
– То была техника Демонов, амазонская намного старше. Счастье, что полудраконы поубивали друг друга, но так и не спустились в мемориал. Нам сильно повезло, что его защита сдохла только недавно, когда появились мы. Но я буду осторожен. Принесите, пожалуйста, фонарь из багажника.
Карапетян сходил за фонарём.
Луч света выхватил из полутьмы толстую оболочку «кубрика», сплетённую из жил и веток, нашёл нишу, которую удалось расширить, обломав с полсотни веточек.
Матевосян оказался внутри купола, стенки которого напоминали слой мха, ощетинившегося множеством колючих веточек коричневого цвета. Вниз уходила воронка глубиной метра три, в которую из потолка прорастал плотный пучок труб-веток, образующих нечто вроде корня. По-видимому, на крыше он превращался в зонтик, а вся эта корневая конструкция и впрямь являла собой антенну силового агрегата.
– Энерговод! – крикнул лейтенант. – Похож на пучок корней, опускается в трюм. Попробую спуститься.
– Подождите, я с вами.
– Протяните мой «Кедр».
– Что, простите?
– Пистолет-пулемёт.
Раздался характерный для ломающихся корешков треск.
Егор Левонович с пыхтением всунул в дыру в куполе оружие Матевосяна, пролез сам.
Помогая друг другу, они начали спускаться по воронке вниз, благо ступням ног было на что опереться.
На второй – сверху – палубе им открылся трюм, абсолютно не похожий на трюмы земных кораблей.
Всё внутреннее подпалубное пространство «шхуны» представляло собой полость, занятую геометрически сложным механизмом, состоящим из трёх соединённых коробами «цистерн». Обшивка этого механизма и коробчатых переходов то ли была выращена из мохоподобного материала тёмно-зелёного цвета, то ли поросла слоем «мха», создающего впечатление шкуры какого-то зверя. Кроме того, из «цистерн» выходили пучки труб, похожих на корни деревьев, расширяющиеся по мере удаления и враставшие в борта «шхуны». С того ракурса, с какого земляне рассматривали трюм, весь этот сложный комплекс напоминал раскинувшего лапы безголового и горбатого медведя, уснувшего вечным сном.
– Красавчик! – оценил «медведя» Матевосян. – Ничего похожего на человеческие машины.
– Заградители создавал Лес, – проговорил Егор Левонович задумчиво. – Теперь окончательно видно, что его пограничники – искусственно выращенные растительные организмы.
– Те же плантоиды, что окружают язвы на поле боя Демонов и сам Лес, только способные летать. Интересно, на каком принципе работает этот движок? Опять антигравитация? Или какая-нибудь хитрая кривомагнитная левитация?
– Это вы хорошо сформулировали – кривомагнитная, – улыбнулся Карапетян. – Если учесть квантовый базис местного континуума, а он создан нецелочисленным количеством измерений, то можно пофантазировать и об иных полевых конфигурациях, нелинейных. Не зря же здесь разгуливают многотонные шестилапые монстры, которые на Земле вряд ли могли бы двигаться так быстро. Да и летающие ящеры наподобие «нетопырей» тоже не летали бы.
– Но у них есть крылья.
– Эти крылья конструктивно не способны держать в воздухе махину весом в две тонны. А «нетопыри» между тем не только летают, но и легко маневрируют.
Матевосян осторожно спустился на пушисто-колючее из-за веточек «мха» дно трюма. Запах пыли и застарелого дерева здесь был гуще, но в нём не было ни угрозы, ни биения жизни. Пограничный заградитель, выращенный Большим Лесом для защиты территории от вторжения разного рода опасных «туристов», давно исчерпал свой жизненный потенциал и просто ждал окончательного растворения в природе.
– Почему эти «шхуны» оказались невостребованными? – полюбопытствовал Матевосян.
– Наверно, не было нужды в их использовании, – ответил Егор Левонович.
– Однако на шестом этаже и даже выше, в саванне, «шхуны» сохранились.
– Их поддерживала система охраны амазонского мемориала.
– Неужели здесь не сохранилось ни одной живой посудины?
– Может быть, где-то и стоит в рабочем состоянии. Однако вероятность маленькая. Сама «пристань» – это ведь, по сути, система обслуживания и технической поддержки флота, а она, судя по всему, давно перестала функционировать, подпитывать аппараты. Без энергоснабжения они мертвы.
