Александр Николаевич, конечно же, не ограничился рапортами и банальным начальственным распеканием провинившихся. Перекурин был понижен в должности, стажер отлучен от оперативной работы сроком на месяц, Алаев обложен многоэтажным милицейским матом (без упоминания кровных родственников, что далось Аникееву тяжело, с помощью героического самоконтроля). Но если начистоту, полагал втайне Александр Николаевич, то неизвестно, как бы повели себя в этих ситуациях другие, в том числе он сам. Поэтому, блюдя справедливость, Аникеев и ограничился административными взысканиями, не тронув денежного довольствия провинившихся и даже премировав представленного к награде шофера месячным окладом и бесплатной путевкой в Лозанну.
Но каковы хладнокровие и изобретательность тех, кто все это спланировал и осуществил! Вот что не давало покоя Аникееву, вот что задевало и профессионально и просто по-человечески. Тут чувствовался высший класс, в котором Александр Николаевич неизменно отказывал мафии. По крайней мере, русской. Значит, либо это дело рук заграничных гавриков, либо спецслужб. Судя по почерку, верно, скорее, второе, чем первое…
В прежние времена, столкнувшись с чем-то подобным, майор Аникеев, не задумываясь, доложил бы обо всем начальству, а начальство, покалякав с прокурором, отфутболило бы материалы смежникам. В нынешние, когда он практически сам себе голова, остается одно из двух: либо забыть об этом, либо удвоить усилия и утроить бдительность. Преимущество первого варианта – в его беспроблемности, причем – кажущейся: ведь тогда придется отказаться от мысли вывести Лядова на чистую воду. Столько месяцев напряженной работы пойдут прахом. Ребята его не поймут. И правильно, между прочим, сделают. Второй вариант полон опасностей и неизвестностей. Кто бы ни стоял за всеми этими непонятками, настроен он пока не слишком серьезно. Но как этот кто-то поведет себя, будучи прижатым к стенке, никто поручиться не может. И от спецслужб и от мафии можно ожидать любых подлянок вплоть до смертоубийства. Имеет ли он право рисковать здоровьем и, возможно, жизнями своих сотрудников? Если и имеет, то разве что с их согласия.
Аникеев почувствовал настоятельную необходимость посоветоваться с коллективом. Разумеется, не со всем, а с самой доверенной и проверенной его частью. С элитой, так сказать…
Однако, прежде чем решиться на такой риск, не помешало бы доверительно переговорить с Мамчуром, с которым у него в последнее время установились, в дополнение к прежним дружеским, еще и прекрасные деловые отношения, основанные на взаимной выгоде и разумном компромиссе.
Мамчур, прослышав о срочном пересечении в отдельном кабинете ресторана «Гурманоид», не заставил себя долго упрашивать. Однако, когда в последний момент Аникеев вдруг решил изменить место встречи, перенеся ее в не менее фешенебельное заведение под названием «Римские бани», Мамчур всерьез обеспокоился, поскольку никак не мог вспомнить, употребляли древние римляне коньяк «Наполеон» или обходились по дремучести своей какой-нибудь фалернской кислятиной. (Причина переноса заключалась не только в конспирации, но и в сверхбдительности, поскольку специальный приборчик Аникеева, с которым он явился в «Гурманоид», чтобы сделать соответствующий заказ, а заодно провести рекогносцировку, повел себя странно, замигав не красным цветом – наличие в помещении подслушивающих устройств, – и не синим – присутствие скрытых видеокамер, – а каким-то безобразно желтым, неизвестно о чем сигнализирующим).
