В «Римских банях» свято чтили античные традиции, что автоматически разрешало часть современных проблем (в основном технических, в виду отсутствия в заведении всяких признаков электричества), создавая взамен другие, проистекающие из моральной неготовности клиентов к адекватному восприятию гастрономических вкусов и застольных обычаев древних. Предварительная баня с экзекуцией в виде беспощадного этрусского массажа, переодевание в туники, отсутствие стульев в кабинете и картофеля в меню показались Александру Николаевичу достойной платой за конспирацию и сверхсекретность. Поначалу, правда, смущала чрезмерная просторность помещения, в котором их уложили на какие-то оригинальные диванчики, усыпанные подушечками, но распорядитель уверил Аникеева, что им отвели самый крохотный из имеющихся в банях триклиниев, всего на восемь койко-мест. Древние, видите ли, по причине своей малочисленности любили пировать большими компаниями и, если вдруг не хватало для застолья свободных граждан, укладывали на ложа вольноотпущенников и даже рабов. Посему, не восполнить ли их малолюдство присылкой шести наемных сотрапезников, дабы досточтимые клиенты могли в полной мере ощутить себя древними римлянами. Предложение распорядителя не встретило должного энтузиазма, лишь Мамчур мрачно пошутил, что четырех рабынь с них было бы вполне достаточно, мол, шесть – это уже перебор… Однако выяснилось, что с рабынями здесь не шутят и присланы они могут быть только после десерта и умащвания пирующих лярдом. Когда же Александр Николаевич робко поинтересовался насчет коньяка «Наполеон», амфору какового им было бы весьма желательно получить в полное свое распоряжение, то ему уклончиво ответили, что иберийское медовое много лучше любых коньяков на свете, и если и уступит кому, то разве что милетскому с изюмом или столетнему опимианскому фалерну… Стоит ли упоминать, что настроение капитана Мамчура от этого сообщения не улучшилось. Взгляд его, обращенный на приятеля, был полон горькой укоризны. Аникеев укоризну хладнокровно проигнорировал: мол, пей что дают. Хладнокровие частного детектива разъяснилось вскоре, то есть немедленно после пробного глотка иберийского медового из кубка коринфской бронзы. Веселие и благодушие снизошли на капитана: распорядитель оказался близок к истине: иберийское ни в чем «Наполеону» не уступало, – ни по вкусовым качествам, ни по количеству градусов, ни даже по цвету. Эта идентичность стоила Аникееву лишней сотни зеленых сестерциев. Мзда она и в Древнем Риме мзда. Если уж чтить традиции, то все подряд, а не выборочно, руководствуясь нравственным кодексом уголовного уложения…
Любо дорого было наблюдать с каким усердием, чуждым всякой брезгливости, поглощал окрыленный Мамчур всевозможные изыски античной кухни, начиная с яиц и кончая яблоками (в промежутке имели честь быть слопанными жареные сони, гранатовые зерна, отварные омары, крылатые зайцы, свиное вымя и т. д. и т. п.). Аникеев старался не отставать, для чего ему приходилось перескакивать через некоторые, особенно аппетитные блюда, как например, виноградные улитки, волчьи бобы, рубленые кишки и припущенные рыбы, сделанные из свинины…
Иберийское медовое текло рекой и ручеечком.
– Это угощение, Саня, тянет на государственную измену, – заявил Мамчур, прожевав, проглотив и запив последний кусок десертного дрозда-пшеничника, начиненного орехами и изюмом. После чего откинулся на ложе, погладил себя по животу и раздумчиво присовокупил: «А неплохо жили эти древние римляне. Баня, массаж, иберийский «Наполеон», омары, кролики, десертные рабыни… Одна беда, ни о сале, ни о картошечке, ни о квашеной капустке понятия не имели. А они бы нам сейчас не помешали, правда, Санек?»
Санек, которому последний дрозд не желал лезть в глотку, беспомощно развел руками. Еда не выпивка, за ради анахроничного картофеля никто из обслуживающего персонала – все эти рабы, рабыни и вольноотпущенники, – рисковать рабочим местом ни за какую мзду не пожелал. Древние употребляли репу и земляные груши. И весь сказ.
Теперь же выяснилось, что и кофея с чаем древние не употребляли, а грызли вместо них для осадки кидонские яблоки. Неудивительно, что Рим в конце концов пришел в упадок. Какая от яблок может быть бодрость, ежели в них ни грамма кофеина не содержится. Единственный результат, каковым чревато поедание этих райских плодов, – фиговые листики грехопадения.
– Ну что, Коляныч, – подмигнул Мамчур, – сперва рабыни, потом ля-ля или наоборот?
Коляныч, ясное дело, выбрал наоборот. Рабыни подождут…
