– Или о сексуальных меньшинствах, которые с пугающей последовательностью повторяют крестный путь еврейского народа. Та же обособленность в окружении враждебных гоев (сиречь гетеросексуалов). То же сосредоточение финансов и протекционизм для единоверцев. То же ущербное высокомерие истинных избранников. Словом, тот же сюжет про изгоев, потом, кровью и публичными скандалами прокладывающих путь в Израиль обетованный…
– Действительно. Вы правы. Развелось этих розовых, – расстроенный Кульчицкий не договорил, молча выпил первую свою за сегодняшний день стопку. Майкл последовал его примеру. Ему было легче, у него эта уже была третья, которая мелкими пташечками.
– Или о феминизме как закономерном итоге демократических дерзаний рода мужского. Именно мужчины создали этой дамской дури все условия для крикливого процветания. Рассчитывали на адекватную, то есть мужскую реакцию и в очередной раз глупо просчитались: курица – не птица…
– Я просто поражаюсь, Майкл, как вы можете вот так сходу придумывать такие броские высокоумные мысли…
– Если бы я вас не знал, Стас, я бы грешным делом вообразил, что вы, попросту говоря, стебетесь…
– Боже упаси!
– Хорошо сказано, Стас. Кратко и по существу. А то знаете, попадаются такие, которым одного спасения недостаточно, они еще и помилования требуют. Прямо так и заявляют, угодники: «Спаси и помилуй».
– Не надо, Майкл, по больному месту. Я действительно восхищен вашим талантом. Сам бы в жизни ни до чего подобного не додумался…
– Спасибо. Тогда выпьем за мой талант!
– С превеликим удовольствием!
Тут инстинкт в Игоре вдруг раздвоился. Один продолжал стоять на прежней позиции: мол, любые раны сном лечи. Другой настаивал на более радикальных методах лечения. Игорь зевнул и открыл глаза пошире, почти что распахнул.
– А вот и наш герой проснулся! – завопил Туров и, размахивая в такт стаканом, попытался исполнить гимн утренней свежести. – Good morning, good morning, good morning to you! Good morning, good morning, I am glad to see you!
– Доброе утро, Игорь, – нечаянно перевел Кульчицкий.
– Кхе, – сказал Игорь, кивая и в тридцать три приема поднимаясь с кровати.
– Пиво высматриваешь, Игорек? Нет его. Съемочная группа выдула.
Игорь хотел спросить: «Какая еще съемочная группа?», но передумал, вдруг обнаружив, что ему это без разницы.
– Ты куда? В ванную? – Туров укоризненно покачал головой. – А на посошок? А на ход ноги? Бога ты не боишься, Игорек!
Игорь доковылял до кресла у стола, в которое и плюхнулся в изнеможении.
– Значит, Бога мы все-таки уважаем, – хмыкнул Туров, наливая полную стопку янтарной жидкости.
– Ну-ка вдохни, чем пахнет? Не разобрал? Давай по второй. Для твоего же блага стараюсь. Потом скажу – для какого…
Вторая пошла не в пример легче, – о пиве уже не помышлялось.
– Вроде как ванилью отдает, – Игорь пожевал губами. – И орехами, кажется…
– Как и полагается настоящему «Джеку Дэниелсу» марки «Джентльмен», – заключил Туров. И аккуратно распределил оставшееся в бутылке виски на три посудины.
Кульчицкий пригубил, посмотрел на Турова, понимающе усмехнулся и извлек из своего дипломата еще одного Джека…
– За что я люблю плейбоев, Игорек, так это за понятливость, – доверительно сообщил сокамернику Туров. – Кстати, а не податься ль тебе в плейбои, герой? Будешь тощ, высок и строен, взглядом женщин привлекать, есть по-барски и порою изумительно икать…
– Опять приколы?
– Ни в одном глазу, сэр. Ты думаешь, кто это восседает напротив тебя во всей своей шляхетской красе?
Игорь задумался. Несомненно, он знал этого человека. Да и со вторым был, по всей видимости, неплохо знаком. Ему даже были известны их имена: Стас и Майкл. Но вот что касается остального – тут похвастать ему было нечем. Полный мрак неведенья.
– Никто иной, как проректор единственного в мире учебного заведения, обучающего молодых и состоятельных всем плейбойским премудростям. Вот ты, к примеру, знаешь, как лечить мотовством внезапные приступы бережливости? Не знаешь. И я не знаю. А он знает!
– Отлично сказано! – оживился почетный проректор. – Можно я это запишу?
– Записывайте, коль не лень, – милостиво пожал плечами Туров и, прикурив от собственного окурка новую сигарету, продолжил. – Только учти, Игорек, житуха у плейбоев не сахар, поскольку чрезвычайно затруднена привычкой пользоваться всегда самым лучшим, почему им и приходится всю жизнь довольствоваться тем, что восхваляет молва, рекомендует реклама и одобряет общественное мнение…
– Точно! – воскликнул Кульчицкий. – Я тоже это чувствую, только выразить не могу… Повторите, пожалуйста, я запишу.
– Пользуйтесь диктофоном, Стас, я не умею повторяться. Если попытаюсь повторить, выйдет совсем другое, скорее всего противоположное… И вообще, нехорошо оракул с мысли сбивать…
Пристыженный плейбой спешно наполнил стаканы. Сбитый с мысли оракул оценил этот жест доброй воли по достоинству: дернул виски, затянулся, сосредоточился, вспомнил:
