– И это вы называете «не лезть на рожон»? – ужаснулся Туров. – Окститесь, Аркадий Иваныч! Не лезть на рожон в России – значит жить не лучше других. А что делаем мы? Испотворяемся в прагматизме, в самом чуждом для русского духа учении. Потому что нерусский не тот, кто не православный, а тот, кто прагматик. Потому что прагматизм глубже всех ранит русскую душу своей полной и окончательной бессмыслицей. Насаждение на разгульных просторах России англо-саксонского трезвомыслия, или, научно выражаясь, образа жизни аналогичного беззаветному функционированию на благо кредитной карточке как единственного показателя праведно проживаемой жизни, чревато сознательной реакцией народа на бессознательный протест своей души. То есть все тем же русским бунтом…
– Сударь, – вскинулся Шумилин, краем ока ловя реакцию мисс Атвуд, – по-моему, вы кликушествуете!
Туров выудил из ботвиньи (которую не позволил унести официанту при смене блюд) кусочек стерляди, опрокинул в себя фужер водки, зажевал и лишь после этого удостоил Шумилина ответа.
– Кликушество так же свойственно человеку, как и идолопоклонство. Разве не кликушествовал Христос, расписывая скрежет зубовный во тьме внешней? Разве не тем же занимались Карлейл, Торо, Толстой, Иоанн Кронштадтский?.. Хотя должен вас огорчить, я в данном случае даже не предостерегаю, я всего лишь слегка забегаю вперед. Южноморск – бельмо на глазу соседей. Спросите у любого жителя Сочи, Анапы, Новороссийска, не говорю уже об обитателях Казачьего Тына, Тамани и Темрюка, – никто слова доброго об Южноморске не скажет. Мы, по их твердому убеждению, не по чину берем, вконец зажрались, заврались, зазнались. Их давно уже томит дикая жажда извести под корень допущенную властями, небом ли – безразлично, – несправедливость. Они нутром чуют: высшая правда на их стороне. Их моральный кодекс учит: лучше вместе бедовать, чем порознь благоденствовать. Потому как благоденствовать не у всех получается. И у тех, у кого не получается, возникают законные претензии: да чем я хуже? почему им везет, а мне нет? Судьба несправедлива. Случай коррумпирован. И как же тем, кому повезло благоденствовать, не совестно это делать, пользуясь явной несправедливостью судьбы, когда рядом с ними мучаются от недоумения, зависти и обиды их соотечественники, их ближние, их братья?! Как же вам, ребята, не ай-яй-яй нагло процветать в непредназначенной для этого райского процесса стране! Ну а дальше как заведено: бунт, смута, разбитые горшки, жир в душе и в мыслях срамота… Фу! – И Туров с новыми силами налег на ботвинью, предварительно приняв на грудь еще один полный фужер ледяной водки.
– Ясно, – вдруг подал голос упорно помалкивавший до того Угорский. – Теперь ясно, почему наш город наводнен иностранными корреспондентами. Понятно, чего они дожидаются… А я-то грешным делом вообразил, что это связано с освящением собора, с приездом вице-премьера…
– Какой же ты, Эричка, у меня наивный! – всплеснула ухоженными ручками зампрокурорская супруга. Алихан с интересом отметил ядовито-зеленую тональность этого внутрисемейного жеста.
– И особенно много американских телевизионщиков, – заметил Шумилин.
– Ой, у них такая классная техника! – не удержалась от восторгов телезвездочка. – Они так стильно работают! Куда там нашим лапотникам…
– Их присутствие – залог того, что если что-нибудь, не дай Бог, случится, весь мир узнает об этом истинную правду, – изрекла Светлана Борисовна и, мельком взглянув на супруга, добавила: – Ведь американские журналисты, как я слышала, весьма объективны и беспристрастны…
– Югославы тоже об этом слышали, – бросил Шумилин.
Некоторые из присутствующих сконфуженно хихикнули.
– Но они прибыли в Южноморск совсем по другому поводу! – воскликнула мисс Атвуд. – Один знакомый журналист признался мистеру Эбботу, что это связано с каким-то масштабным выступлением наркоманов. То ли парад like the Legalize Street Party[85], то ли фестиваль, не правда ли Стэн?
– Он, помнится, говорил о каком-то «дне наркомана», – подтвердил Стэн.
– Это не моя идея, это все Майкл, – перевел мэр стрелки на своего биографа.
– Всего-навсего благотворительная акция, – объяснил Туров. – Господь нашей цивилизации заповедал нам помогать страждущим и обездоленным. Кто скажет, что наркоманы не относятся к их числу? Гонения на наркоманов и наркотики напоминают преследования первых христиан в Римской империи. Известно, чем это кончилось…
– Ваша аналогия, Майкл, мне кажется надуманной, – заявил Эббот, вдруг утратив всякую толерантность во взоре, в тоне и в наклоне головы. – Наркотики – это бич современного мира. Это зло, относительно которого двух мнений быть не может!
– Абсолютно то же самое заявляли идеологи язычества о христианстве. «Они – нечестивые безбожники, отвергнувшие отечественных богов, благодаря которым держится всякий народ и всякое государство»…
– Словно цитата из Иоанна Кронштадтского или его эпигонов вроде Иоанна Ладожского, – задумчиво обронил Шумилин.
