Вот на эту именно тему и возлежало шестеро джентльменов в предбаннике экзотического заведения «Ле Сандун». Их мнения разделились. Причем отнюдь не по географическому или национальному признаку. Часть джентльменов полагала, что предложение Лядова является ловушкой. Цель – окончательно разорить и вывести из игры своих прямых конкурентов. Другая часть склонна была верить в искренность миллиардера. Правда, доводы этой части носили отвлеченный характер, именуемый в логике argumentum ad hominem.
– Рад отметить, – сказал один из присутствующих, подводя промежуточный итог предварительному обмену мнениями, – что наша встреча проходит в деловой конструктивной обстановке. Противоречия неизбежны, но они разрешимы, в случае если мы проявим волю к достижению консенсуса. А для этого есть все предпосылки. Первая из них – это общее наше согласие считать полученное всеми нами предложение лишь предварительным и запросить по обсуждаемому вопросу более подробную информацию…
– Особенно в вопросе возмещения понесенных нами по их же милости убытков. Я настаиваю на этом! – то ли перебил, то ли дополнил второй из присутствующих первого.
– I am too… I am too[91], – поддержали некоторые из возлежащих.
– У меня предложение, – поднял руку третий, обладавший (на паях с Богом или дьяволом) сосредоточенно-задумчивым выражением лица страстного поклонника бриджа. В частности той его разновидности, которая именуется «разорительной». – Давайте не будем темнить, приоткроем Дамми[92]…
– Что вы конкретно имеете в виду? – последовал резонный вопрос, подхваченный эхом двух или трех уст.
– Я имею в виду, что не считаю никого из присутствующих глупцом. А коли так, то каждый из нас, как только стало известно, кто является нашим злостным конкурентом, наверняка обзавелся в его окружении своим осведомителем. Я предлагаю сопоставить информацию, полученную каждым из нас от своего человека. Заодно можно выяснить, не водят ли они нас за нос…
– Я не согласен, – резко возразил четвертый (если не пятый) из участников, чьи черты находились не в фокусе из-за обильного пота, выступившего изо всех пор его лукуллова тела.
Тишина, последовавшая вслед за этим заявлением, разительно отличалась от того суетливого молчания собеседников, что учиняют паузу с целью сосредоточенного созидания подобающей случаю реплики. Не казалась она и зловещей. Она была просто предварительной. Виновник этой разновидности тишины прислушался, пригляделся, все понял и решил приподнять завесу над своими мотивами:
– В том смысле, – как бы продолжил он свое запоздавшее по техническим причинам объяснение, – что сомневаюсь, чтобы информация наших людей могла пролить свет на истинные замыслы этого человека.
– А тут и проливать нечего! Все и так очевидно – получение сверхприбыли…
Как можно судить по смыслу реплики, принадлежала она представителю той части присутствующих джентльменов, которая придерживалась негативной точки зрения в отношении полученных от корпорации предложений.
– Продавая килограмм за три тысячи евро?
– Это временная мера. Необходимый предварительный демпинг. Любой из нас действовал бы на его месте точно также.
– Сомневаюсь. Во-первых, в том, что кто-то из нас, окажись он на его месте, вообще стал бы с этим связываться. Во-вторых, делать то, что он делает, именно таким громоздким, дорогостоящим и рискованным в плане окупаемости затраченных средств способом. А затратил он, судя по масштабам его действий, суммы просто астрономические…
Любитель поэзии на этом осекся, – то ли забыл как там дальше, то ли вспомнил, что половина слушателей не поняла ни слова. А это уже, как выражаются местные туземцы, mauvais ton[93]. Пришлось бы извиняться, напрягать скудный словарь английских слов для приблизительного подстрочного перевода. Понятней цитата от этого вряд ли бы стала…
– Я отказываюсь верить в то, что этот сверхбогатей действует исходя из альтруистических побуждений. Я почти уверен, что за ним стоят какие-то могущественные структуры с далеко идущими планами. Возможно такими мерзкими, каких нам и не вообразить…
– Вы намекаете на госструктуры определенной спецификации? Но даже если и так, это не должно нас шокировать. Разве кто-либо из присутствующих когда-нибудь сомневался в том, то эти жестокосердные ублюдки не остановятся ни перед чем? Они готовы лишить человечество любой приватной радости, если только сочтут, что это поможет им сохранить под своими геморройными задницами их руководящие кресла.
– Полегче с геморроем, месье. Pourquoi[94] этот бич интеллектуальных занятий не обходит стороной и достойных людей…
– Не пристало нам, честным торговцам небесными дарами, осквернять себя дерьмом политики. Не отмоемся, господа, – сокрушенно вздохнул самый молодой (по меньшей мере, самый стройный) из возлежащих.
