– Ни в коей мере, сэр! Не шучу и не разыгрываю. Все разведки мира давно уже охотятся за различными раритетами. Это надежное платежное средство на международном шпионском рынке измен и предательств. Пряхин уже пытался подобраться к Кульчицкому через подставных лиц, но потерпел неудачу. Теперь он решил задействовать профессиональных воров и взломщиков, почему и обратился к Милькину, угрожая в случае неповиновения рассказать его подельникам о его сотрудничестве с милицией…
– По-моему, это несколько подло, вы не согласны, Жорж?
– Обычная практика в этой среде, – пожал плечами Алихан.
– Слава Богу, что Тошенька порвала со всем этим. Угораздило же ее с ними связаться!
– Вынужден вас огорчить, сэр, но с этим порвать невозможно. Ваша племянница находится в глубокой консервации. Именно поэтому я и настоял свое время на том, чтобы не посвящать ее во все наши планы. Инцидент с Лернером – ее рук дело…
– Да, да, вы правы, – горестно вздохнул Семен Аверьянович, помолчал, попросил: – Но мы должны быть к ней снисходительны, Жорж!
– Мы и так снисходительны. Даже больше, чем вы думаете, сэр.
Лядов спал с лица, взглянул умоляюще на Алихана, но ничего не сказал, только глотнул воды из стоявшего перед ним высокого стакана.
– Сэр, – тихо позвал шефа подчиненный, – с Марафетом надо что-то решать.
– С кем?
– С месье Милькиным.
– В детективах эта фраза обычно означает устранение путем физической ликвидации, – поделился своими читательскими наблюдениями шеф.
Алихан не выпрямился в кресле, не нахмурился, не окаменел, не сверкнул глазами, даже не вскинул бровь. Ничего этого не понадобилось.
– Простите меня, Жорж. Как-то само вырвалось. Я знаю, вы этого не заслужили. Еще раз великодушно простите. – Лядов попытался было, перегнувшись через столик, похлопать оскорбленного по руке, но вовремя передумал: проявить к этому человеку фамильярность, значит, нанести ему еще одно оскорбление. Возможно – горшее.
– Я понимаю, сэр, – сказал Алихан и, учинив синкопу, продолжил: – Так как насчет Милькина?
– Мы ему чем-то обязаны?
– Как сказать. Он о многом догадывался, но предпочитал хранить свои догадки даже не при себе, а у своих поверенных. К сожалению, этих поверенных постигло несчастье.
– Они… умерли? Сколько их было?
– Пока известно о смерти троих. Участь четвертого выясняется…
– Это, конечно, прискорбно и ужасно, но я не вижу никаких обязательств с нашей стороны, – возразил миллиардер. – В конце концов, он вел свою игру на собственный страх и риск…
– Вы абсолютно правы, сэр. Но в дело вмешался капитан Аргутинов.
– Кто это?
– Начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
– Разве Мамиконцева уволили?
– Мамиконцев – наш человек в муниципальной полиции. А капитан Аргутинов – не наш человек в районной милиции. И должен признать, это весьма достойный противник. Он уже докопался до лернеровского дела. Дознался об участии в нем Анны Сергеевны. Более того, в его руках оказался исходный субпродукт, который он счел нашим конечным продуктом. Теперь он вышел на Милькина…
– Хорошо, что вы предлагаете?
– Я предлагаю переправить его на первых порах на ваше аргентинское ранчо. Он большой поклонник Борхеса, Рохаса, Сармьенто – вот пусть и поживет среди любимых персонажей.
– Забавно! – повеселел Лядов. – Получается спасение в виде наказания. А он не будет против? Все-таки одно дело Монпарнас и совсем другое – пампасы…
– Не думаю, что он откажется, – скупо усмехнулся Алихан.
– Жорж, все забываю вас спросить, кто были эти налетчики на «Амфитриту»? Подставные лица?
– Курдские боевики из сепаратисткой организации «Курдистан». Кстати, эта организация давно дружит с той, с которой мы подружились недавно. Этих ребят действительно подставили. Кто-то очень искусно их дезинформировал…
– Тогда понятно, почему они не говорят по-русски…
– Кто знает, сэр, возможно, они могли изъясняться по-русски до выхода на последнее свое боевое задание. Теперь же они не в состоянии изъяснится и на родном языке…
– То есть?
– Некоторые особо фанатичные бойцы перед выходом на особенно опасное задание лишают себя языка, чтобы в случае провала не выдать никого под пытками турецких спецслужб. По всей видимости, у нас именно такой случай, – прояснил ситуацию Жорж и, мельком взглянув на мониторы, где продолжал буйствовать «русский обед», отошел к жаровне, решив побаловать себя еще одной чашечкой любимого напитка.
– Марафет… убежище… курдские сепаратисты… отрезанные языки, – бормотал между тем его патрон, постепенно утрачивая с трудом приобретенное расположение духа, и вдруг, залпом осушив стакан, требовательно уставился на Алихана. – Что происходит, Жорж? Я давно хочу вас спросить: что, черт возьми, творится с этим городом? Какие-то странные перестрелки между неизвестно кем незнамо из-за чего. Потом это нападение на трактир… А этот маньяк, который оказывается, вовсе не выдумка прессы, а самый что ни на есть отъявленный насильник?.. Я слышал, что в одной из моих гостиниц сегодня был целый бой с участием полиции. Что все это значит?
