– Самое паскудное во всем этом, сэр, что совершенно непонятно, сколько имеется сторон и в какую игру кто с кем играет. Неизвестно даже, сколько колод используется в игре, и какие это колоды. Я не исключаю даже наличие карт Таро…
– Вы меня пугаете, Жорж, – признался Лядов. – Я всегда думал, что спецслужбы если и не всесильны как Господь Бог, то, по крайней мере, мало в чем ему уступают… Скажите, чего нам не хватает, чтобы держать ситуацию хоть под каким-то подобием контроля, что ли? Людей? Техники? Средств?
– Не в этом дело, сэр. Мы, слава Богу, обеспечены всем необходимым. Если понадобится, мои ребята могут устроить вам охрану по высшему разряду, на уровне президента США или России… Информаторов у нас тоже предостаточно. Но даже если бы все участники событий, которые происходят в этом городе, докладывали мне обо всех своих планах и полученных от своего начальства приказаниях, я бы и тогда, загрузив Большой Компьютер всей имеющейся информацией, не смог бы объяснить происходящее с точностью, превышающей пятидесятипроцентный уровень, а предсказать и того меньше – не более пятнадцати процентов…
– Ну, с таким процентом даже начинающий астролог справиться…
– Насчет астрологии вам виднее, сэр…
– Итак, мы не в состоянии взять ситуацию под контроль, я правильно вас понял, Жорж?
– Это чиновничья выдумка для некомпетентного начальства. Ему докладывают, что «ситуация под контролем», и оно с облегчением верит, или делает вид, что верит в это. На самом деле эта фраза ничего не означает, кроме того, что у чиновников готовы более или менее удовлетворительные ответы практически на любой возникший по данной ситуации вопрос. Вообще степень их компетентности заключается в умении внушать государственным мужам преувеличенные представления о могуществе возглавляемых ими ведомств или служб. Достигается это профессиональным навыком – умением интерпретировать события выгодным для себя образом. В механизме Случая они разбираются не больше любого из простых смертных, и влиять на него не в силах. Можно подготовить отличного агента, в смысле, развить его природные способности к общению, логическому мышлению, ловкому обращению с людьми, техникой и так далее… Но насколько успешной окажется деятельность такого агента зависит от стольких факторов, которые не под силу учесть ни людям, ни компьютерам. Остается одно – полагаться на удачу. Так что удачливая бездарь и тут предпочтительнее любого гения-неудачника.
– Как это грустно! – покачал головой Лядов.
– Ваши представления о могуществе спецслужб, сэр, сложились под влиянием прессы, кино и беллетристики. Читатель или зритель обычно слишком захвачен действием, чтобы обращать внимание на несуразицы, на святую волю автора, оберегающего своего любимчика с помощью прямых подтасовок. Того же непобедимого Джеймса Бонда в действительности давным-давно бы шлепнули, причем не обязательно в результате прямого противоборства или какой-нибудь коварной ловушки, а просто так – по глупости, по ошибке, на всякий случай… Столько везти одному человеку не может, – Бог не допустит. А вот автор – пожалуйста, всегда готов порадеть персонажу-кормильцу…
– Но есть же и документальные книги о том же ЦРУ, КГБ, – неуверенно возразил Лядов.
– Все они пишутся с расчетом на успех у читателя, а вовсе не для служебного пользования. А читатель любит тайны, блестяще задуманные операции, происки врагов и прочую клюкву. Кто же решится обмануть его законные ожидания?.. Ведь в жизни все так мелко, гадко и грязно, что людям приходится выдумывать мифы, чтобы выжить, обставляться иллюзиями, чтобы вообще хотеть жить… Это относится и к спецслужбам. Печально известный террорист и убийца Карлос был лично ненавистен всем спецслужбам мира, поскольку своей дерзкой деятельностью подвергал скандальному сомнению их компетентность, а порою и право на существование – по меньшей мере, в том виде, в каком они привыкли сидеть на шее у налогоплательщиков. В самом деле, Карлос, не располагая ни могучей государственной структурой, ни сравнимыми финансовыми возможностями, мог по собственному смотрению проникать как в тщательно охраняемые государственные тайны, так и в оперативные секреты охотящихся за ним спецслужб. Он умел заставлять их работать на себя вслепую. Без труда избегал ловушек, даже умудрялся использовать их себе во благо. Он был бельмом на глазу, укором, демоном, выставлявшим их на посмешище…
– Но я слышал, что его, в конце концов, поймали, – заметил Лядов, видимо, не желавший верить во все эти разочаровательные домыслы.
– Вот именно, – слышали, – скорбно усмехнулся Алихан. – Они даже труп предъявили, якобы Карлоса. И уверили всех, что ситуация под контролем…
– Да, но ведь с тех пор о нем ничего не слышно.
– Если вам, сэр, не нравится версия Турова о вынужденном молчании прессы, то я могу предложить несколько других, более, с вашей точки зрения, правдоподобных.
– Предложите ту, которая правдоподобна с вашей точки зрения, Жорж, – улыбнулся Лядов.
