– Знаем, знаем: без жилищных проблем и вредных привычек. Что на деле означает особняк на Рублевке и умение обходиться без курева, выпивки, пива, футбола и поднимания крышки унитаза при отправлении малой нужды.
– Ну что вы, ликвидная девушка и законченная стерва вовсе не являются синонимами. Лично я считаю, что от настоящего мужика должно и пахнуть соответственно, – заявил генерал и пересел на один табурет ближе к полковнику.
– Ага, мужской парфюмерией от Хьюго Босс, – гнул свою скептическую линию Крутиков, стараясь всячески отдалить момент начальственного распекания за утерянную сверхсекретную суперэкспериментальную систему «Беркут». Тогда как Дымов, судя по напору толстухи, напротив, всячески старался этот момент приблизить.
– А вот и не угадали, молодой человек! – генерал одарил полковника улыбкой, состроил глазки и повернулся в полный анфас, чтобы дать ему возможность увидеть и по достоинству оценить сексапильную родинку на своей левой щеке. – От настоящего мужчины должно разить дивным букетом, составленным из ароматов водки, табака и пота…
Крутиков напряженно размышлял, то есть лихорадочно рылся в загашниках личного скептицизма, пытаясь соорудить достойный ответ. Его пышные усы а-ля великий пролетарский писатель задумчиво топорщились.
– Это они до Загса дивный букет, а через день уже вонь, пьянь и лошадиный эскадрон после марш-броска на Варшаву…
– Бедненький! – умилился генерал, приближаясь еще на один табурет ближе к подчиненному. – Вы так молоды, а уже столько в вас скепсиса, столько разочарования! Не везло вам, наверное, с женщинами, не попадалось достойных… – Генерал с тайным отвращением пригубил вишневый ликер, который его героиня смаковала с явным удовольствием.
Перед внутренним взором полковника Крутикова возник образ его благоверной жены Марианны – кандидатки филологических наук, председательницы женсовета, член-корреспондентки Академии гигиены и прочая и прочая и прочая. Вот уж кто ни до Загса, ни после никаких поблажек природным запахам не обещал. Причем вне зависимости от источника. Постель должна пахнуть лавандой, скатерть ромашкой, муж – источать тонкие ароматы парижского шика, а не смердеть одновременно шипром, ваксой и кожзаменителем портупеи. Трудно сказать, повезло ему с этой достойной женщиной или не очень. Зато точно известно как ей с ним не повезло. Мало того, что солдафонский дух не желает из него выветриваться, так он еще и генералом никак сделаться не может! А что такое полковник по нынешним временам? А ничего. Мальчик на побегушках…
Альберт Степанович хлопнул самогону и уперся пристальным взглядом в толстуху, томимый одновременно двумя взаимоисключающими вариантами развития событий. Первый – прикинуться геем. Второй – алкоголиком. В принципе оба должны были пресечь поползновения толстухи, что называется в зародыше. То-то взбеленится генерал!
Пасечный прикид Крутикова не располагал к педерастии, поэтому оставалось одно – знатно нажраться. Он повернулся к бармену и вдруг почувствовал на своей руке узловатую длань непосредственного начальства. Толстуха присоседилась вплотную.
– Позвольте мне вас угостить, мой сладенький…
«Просек, каналья!» – заныло под ложечкой у полковника.
– Киприан, – выдавил он из себя имя любимого тестя.
– Аглая, – отозвался генерал.
«Под собственную жену косит! – ужаснулся Крутиков. – То-то я никак в толк не возьму: кого мне эта жаба напоминает».
– Молодой человек, нам, пожалуйста, две порции двойного первачку, – сделал заказ Дымов.
Бармен наполнил рюмки мутной жидкостью из четвертной бутыли, попросил если он понадобится, хлопнуть в ладоши, и отошел к своим бокалам, косясь с кривой ухмылкой завзятого театрала на двух пожилых гомиков, вздумавших устроить за его стойкой перфоманс ролевых игр.
– Полковник, мать твою! – давал между тем нагоняй генерал беззвучным шпионским шепотом. – Ты чего морду воротишь? Не нравлюсь? Да у меня перед твоим приходом от мужиков отбою не было. Всех отшил тебя ради. А ты сидишь, блин, куксишься как какой-нибудь импотент. Ну-ка живо кадрь меня! Кадрь – не значит пялься бараном на новые ворота. Рюмку в правую руку, левую мне на талию, улыбку себе в усы и – комплимент, а то мигом у меня в Дальневосточном округе замом оперотдела окажешься…
– А может, ну ее в жопу, эту Москву? – тоскливо прикинул Крутиков. – В конце концов, там, куда Макар телят не гонял, тоже люди как-то живут. И ничего, хоть и жалуются…
Однако додумать эту свежую мысль до оргвыводов ему не пришлось. В баре началось заранее спланированное ЧП в виде налета. Четверо жлобов в масках-начердачниках с «кедрами» в руках дали очередь в потолок и потребовали полной тишины и беспрекословного послушания, честно предупредив охреневшую публику, что это – ограбление.
