Трактир «Радомир» зазывными неонами не сиял, скромно желтел окнами. На освещенном тусклой лампочкой крыльце швейцар отсутствовал. Вадим Петрович зорко всмотрелся в подслеповатую перспективу неприметной улицы, но ничего похожего на шестидверный лимузин не обнаружил. Приняв вид скучающего туриста, истомленного деловитой праздностью своего бытия, вошел в вестибюль, где был немедленно остановлен незнакомым дюжим парнем, одетым в нечто полувоенное, одинаково пригодное как для сцены, так и для гардеробной. На ногах у парня красовались грозные «говнодавы».
– Кавказцам тут не хрен, – лениво бросил парень. – Ни выпивки, ни закуси, ни баб. Один отвал. Отвал и не хрен.
– С чего вы взяли, что я кавказец? – возмутился Вадим Петрович. – Вы, дружок, ошибаетесь. В конце концов, я могу предъявить паспорт…
– Жидам тоже отвал и не хрен, – усмехнулся дружок. – А паспорт твой мне до фени. Потому как бить буду не по паспорту, а по морде. По морде и по яйцам. Ты поял, чмо нерусское?
– Так, что ли? – спросил Вадим Петрович, врезая носком лакированной туфельки по упомянутым органам размножения. Парень такой прыти от Вадима Петровича явно не ожидал, что и неудивительно, поскольку последний и сам был собою крайне изумлен и озадачен. Почему не сразу и сообразил, отчего этот детина разлегся посреди вестибюля и не подает никаких признаков сознательного существования. Бежать? Как бы не так! Очистительный градус коктейля урчит в его сердце!.. Вадим Петрович схватил парня за руки и оттащил в подсобку, в этакий живой уголок швейцара, из которого он, должно быть, и вышел минуту назад беде навстречу.
Уголок представлял собой клетушку размером два на три метра. Прямо перед дверью находился топчан, покрытый армейским одеялом. В противоположном углу маленький столик при вертящемся кресле, на столике початая бутылка пива и копченый бычок на газетке. Перед столиком – окно обозрения с таможенной форточкой для приема и выдачи завизированных документов. Сбоку – крохотный холодильник и портативный телевизор на самодельной дощатой подставке. Вадим Петрович прислонил неподвижное тело спиной к топчану, пошарил в карманах френча, обследовал ремень, подивился отсутствию наручников, распоясал свою жертву и, крепко-накрепко связав ей руки, вновь придал телу прежнее положение.
Теперь следовало побеспокоиться о том, чтобы им не помешали. Вадим Петрович подверг карманы парня более тщательному досмотру. Найдя связку ключей, определил на глазок нужный и угадал с первого раза, заперев дверь в подсобку изнутри. Кроме ключей в карманах обнаружились следующие предметы: нож-выкидуха, газовый пистолет, пачка «Мальборо», одноразовая зажигалка и потертый бумажник. Разложив на столике улов, Вадим Петрович проверил обойму, поиграл ножом, выкидывая и засовывая обратно довольно внушительное лезвие, наконец разлопатил бумажник. Двести пятьдесят три доллара наличными, кредитная карточка Муниципального банка на имя Вячеслава Петровича Негодяева, карточки медицинского и социального страхования на то же имя, водительские права, клочок бумажки с телефоном неизвестного и вычурная визитка некоего Марка Германовича Милькина, коммерческого директора казино «Амфитрита».
Парень застонал, приходя в себя. Вадим Петрович повернулся вместе с креслом – так, чтобы одновременно держать в поле зрения и вестибюль и швейцара.
– Сука, – прохрипел между тем Вячеслав Негодяев свой приговор обступившей его со всех сторон реальности.
– Больно, та? – расплылся в сострадательной улыбке Вадим Петрович, и продолжал в том же духе, произнося «б» как английское «p», «д» как «t», «к» как «k», филологически выражаясь, аспиративно. – То ли ишчо будит, дарагой!
– На понт берешь, мудила? – высказал предположение Вячеслав.
– Вай-вай-вай, такой хороший тэл такой дурак достался, – обескуражено покачал головой Вадим Петрович, продолжая давить на психику диким акцентом. – Даже жалко рэзать, честный слов…
– А не пошел бы ты в жопу!
– Вот и голос у тибэ совсем грубий, глюпий и немузыкальный, – заметил Вадим Петрович и поспешил успокоить обладателя столь несовершенных голосовых связок: – Ничего, дарагой, чичас фэсё исправим. Яйци вирэжэм, тэнор запоёщь! В хоре пел? Нэт? Будыщь! Гастрол поедищь, Париж увидыщь, в Вэнэций помрещь. Щутка…
Вадим Петрович щелкнул кнопкой, нож зловеще блеснул лезвием.
– Ни бойса, гяда, под наркозом вирэжу. Чик-чирик и нэту!
Открыв холодильничек, Вадим Петрович, как и предполагал, обнаружил там несколько непочатых бутылок пива. Достал одну, взвесил на руке, прикидывая…
– А вот и наркоз! Импэртний!
– Слышь, дядя, кончай понты кидать. Говори, чё те надо?
