– Вот еще! – фыркнул, было, Игорь, явно намереваясь принять совершенно противоположную предложенной позу, может быть даже изобразить из себя дембеля (просьба не путать с дебилом) накануне выписки из славных рядов вооруженных сил палаты № 6, но, заметив неодобрительный блеск очков доктора из транса, передумал, подобрался, вытянулся, уставился пустым, готовым к подвигам взглядом поверх голов несомненного начальства.
– Агент Суров по вашему приказанию прибыл!
– Ну наконец-то, Беркут, наконец-то! – заговорил тот, что сидел ближе к доктору, – пониже ростом, посолидней в объеме, с искоркой былой позолоты на вставных челюстях. – А то бегаешь где-то, на импульсы не отзываешься, команды игнорируешь, совсем одичал…
Игорь покосился на доктора: ответить или скромно промолчать в тряпочку? Доктор прикрыл глаза.
– Виноват, товарищ генерал. Пришлось действовать в автономном режиме согласно неблагоприятно складывающейся обстановке…
– Беркут, говоришь? – вдруг обратился второй слева начальник к первому. – А по-моему, это вылитый Тюря! – после чего встал, выбрался из-за стола, раскрыл объятия. – Здорово, Кротище! Здорово, старый хрен! Что, не узнаешь любимого начальника в штатском прикиде? Да и тебя, брат, не узнать! Моложавый, поджарый, смазливый… Где брюшко? Где плешь?.. Ну чистый супер-пупер, а не подполковник ФСБ под прикрытием Леон Михайлович Лисаев!
Игорь стоял, смотрел, мучительно стараясь вспомнить того, кто так убедительно на давнем знакомстве с ним настаивал. Доктор незаметно толкнул под столом первого генерала. Генерал послушно отверз уста, говоря:
– Ну ты того, Владлен Лаврентьевич, ты мне парня не смущай, и проводки́ ему не путай. Какой же это подполковник ФСБ Лисаев? Очки-то надень! Это ж вылитый капитан Генштаба Андрюха Варапанов!
– Да ну? А ты, Роман Александрович, отпечатки пальцев его видел? С базой данных идентифицировал? – возразил Владлен Лаврентьевич.
– Подумаешь, пару пальчиков у твоего Лисаева позаимствовали… Это еще не основание считать его чекистом.
– Ладно, – закрыл Копысов невостребованные объятья и уселся на свое место. – Но и оснований считать его твоим Андрюхой ничуть не больше, генерал-лейтенант Дымов. Пусть он нам сам скажет, кем он себя считает: просвещенным, широко образованным, интеллигентным чекистом или грубым солдафоном узкой специализации?
– Провокационно ставишь вопрос, Копысов. Даже более того – антинаучно! Тут нельзя давить на психику, не тот это случай. Следует скрупулезно соблюдать объективную нейтральность. Слушай и учись, гэбэ. – Дымов повернулся к Игорю, осветил свое лицо добрыми морщинками Деда Мороза: – Ответь нам, Беркут, кем ты себя самоощущаешь, военной косточкой, аристократом армейского духа или сексотной полуштафиркой из ведомства стукачей?
Генерал Копысов уже почти приступил к процессу изображения крайнего возмущения таким образцом объективной нейтральности, но последовавший ответ Игоря прервал номер в зародыше.
– Антонио Бандерасом, – сказал Игорь и опять покосился на доктора. Доктор спрятался за экран ноутбука веселиться в одиночестве.
Генералы впали в кратковременную прострацию.
– Какой еще Антонио…
– Бандерас?..
Спросили они энное время спустя.
– Который Хосе Домингес, – охотно объяснил Игорь.
– А, – сказал Копысов, приходя в себя и беря то, во что пришел, в чистые гэбэшные руки. – Теперь вижу, что ты был прав, Роман Александрович, – твой это фрукт, твой… Мой бы ни в жизнь до такого не докатился! Эх, значит правда, погиб Михалыч. Пал смертью героя при выполнении особо важного задания партии и правительства…
Генерал Копысов встал, извлек из заднего кармана фляжку, перекрестился, приложился, сел, закурил, печально задумался.
– Там еще и третий был, – не принял подарка Дымов. – Неизвестно какой конторы казачок засланный… – И вдруг, в упор взглянув Игорю в глаза, хлестнул вопросом: – Имя Култаков Денис Алексеевич тебе что-нибудь говорит?
– Никак нет, товарищ генерал! Ничего не говорит…
– Ничего, говоришь… А если мы тебя детектором лжи просветим?
– С удовольствием просвещусь, товарищ генерал. Самому интересно!
Копысов, бросив печалиться, заулыбался:
– А может, поспешил я Михалыча похоронить? Может, не весь он помер? Может, большая часть Беркутика-то вашего наша, а, Роман Александрович?!
Дымов тяжело взглянул на чекиста, отвернулся, уставился на доктора.
– Ты-то, Айболит, чего молчишь? Или тебя, доктор, это не касается?
Борменталь с готовностью взъерошил шевелюру, но тут зазуммерила спецсвязь на поясе одного из адъютантов, и доктор решил не спешить с ответом.
– Товарищ генерал, – обратился адъютант к Копысову, – подполковник Стегнеев на связи.
– Ну, что там у него? – нетерпеливо махнул рукой Копысов.
– Маньяка, говорит, вычислил. Просит добро на задержание и усиленную группу захвата.
– Развелось перестраховщиков! – пожаловался генерал Копысов генералу Дымову. – Зачем ему усиленная группа?
– Объект, говорит, вооружен, спецподготовлен и крайне опасен. Хочет избежать жертв среди мирно отдыхающего населения.
