Генерал протяжно вздохнул, откинулся в изнеможении на спинку кресла, укоризненно уставился на изображение какой-то голой бабы в педофильском окружении херувимчиков, висевшее аккурат на том самом месте, где в его московском кабинете зовет на подвиги портрет отца-основателя, мысленно пожаловался («Видишь, Феликс Эдмундович, с кем работать приходится!»), проникся к себе сочувствием, ощутил поддержку, деловито вопросил:
– Во-первых, где хранится коллекция? Во-вторых, много ли в ней помытого?
Ответ на «во-первых» порадовал генерала обилием точной информации (место расположение тайника, пути подхода, коды электронных замков и проч.). Тем разительнее был контраст с ответом на «во-вторых», сплошь состоявшем из невнятных междометий и нерешительных переглядываний подполковников.
– Так, – крякнул в сердцах Копысов. – Значит, как я понял, дубликатов вы не делали и экспертиз по оригиналам не проводили. Но хотя бы опись и фотоснимки у вас имеются, соколики вы мои?
Соколики же в ответ только головы повинные повесили.
Копысов понял, тут что-то не то. Не могли соколики, зная местоположение тайника и способы проникновения в него, не сделать того, что требовал от них не только долг, а даже простая инструкция. Следовательно, должны быть веские причины. А коль они молчат о них, значит в этом деле замешано нечто из ряда вон. Из какого ряда и каким образом вон, – вот в чем вопрос…
Генерал взял себя в руки, облаченные в ежовые рукавицы здравомыслия, сочувственно взглянул на подполковников и проникновенным тоном батяни-комбата принялся рассеивать тень с плетня. Поначалу подполковники вяло отнекивались общими фразами нулевого содержания. Затем несколько оживились, заговорили обиняками о скудости человеческих знаний (при этом как бы невзначай обмолвливались о своей психической адекватности и неврологической полноценности, подтверждая эти обмолвки соответствующими справками от медицинских учреждений). И, наконец, раскололись: двум смертям не бывать…
Причина, из-за которой не была произведена экспертиза отдельных экземпляров, а также отсутствовали четкие фотоснимки коллекции, оказалась невероятно проста и просто невероятна: ни один из сотрудников, посланных произвести эти нехитрые операции изъятия и фотографирования, с задания не вернулся. Нет, они, к сожалению, не пропали без вести. Позже большинство из них обнаружили среди иноческой братии Казачетынского монастыря имени Святого Варфоломея. Остальные, как выяснилось впоследствии, поровну распределились между различными сектами, как то: квакеры, кришнаиты, суфисты, неопифагорейцы, глобалисты и прочие паразиты. Всех их временно оформили как находящихся на спецзадании по внедрению в сообщества, представляющие потенциальную угрозу для государственной безопасности РФ. Из изложенных фактов вывод один: иконы в коллекции Кульчицкого не только настоящие, но и как минимум чудотворные, иначе говоря, способные вызывать паранормальные реакции и явления среди стойких атеистов и хлипких маловерующих. Спрашивается, как о таком Центру докладывать?
– Большинство… Меньшинство… – пробормотал в задумчивости Копысов. – Сколько же попыток сфотографировать и изъять было предпринято, ретивцы госбюджетные?
– Ровным счетом двенадцать попыток, товарищ генерал. На тринадцатую не решились, – ждали вас… Но должны предупредить, товарищ генерал, что отныне рассчитывать мы можем только на добровольцев. Согласитесь, не каждому охота сделаться вдруг монахом-аскетом или пифагорейцем-молчальником.
– Ваши выводы о чудотворности икон я считаю поспешными, преждевременными и необоснованными. Иконы могут быть тут ни при чем. А при чем – какой-нибудь галлюциногенный газ.
– Совершенно верно, товарищ генерал. Эта версия нами тоже рассматривалась. К сожалению, она ничего не проясняет. Согласно последним данным химической науки, галлюциногенного газа, способного лишать атеистов неверия, еще не изобретено и в обозримом будущем такое изобретение не ожидается. Отсюда вывод: что́ газ чудотворный, что́ иконы с аналогичными свойствами – все равно: необъяснимая аномалия, выражающаяся в неадекватном поведении опытных, годами проверенных сотрудников госбезопасности, проникших по заданию в тайник.
– Как ты сказал, Стегнеев, – переспросил генерал, – газ, лишающий атеистов неверия? Хм, забавная формулировочка…
– Осмелюсь доложить, автором формулировки является архимандрит Маврикий, в миру – кандидат химических наук Олег Отвлеченцев, которого мы были вынуждены привлечь в качестве религиозного эксперта. Разумеется, ситуация была ему изложена в самом общем виде, без имен, адресов и воинских званий.
– Ладно. Допустим. Примем к сведению. А насчет Кульчицкого этот Маврикий ничего не сказал?
– Кульчицкого? – задумались подполковники. – Маврикий? – занедужили они же.
– Ну да, Кульчицкого, – подтвердил генерал. – Ведь насколько я понял, этот субъект ничем таким духовным не заразился. Продолжает плейбоить в свое удовольствие… Этот газ у вас что, как дрессированная собака, своих не трогает?
