Как ни отказывалась Наталья от краденого молока, пришлось взять — столь жалобно-настойчиво просила доярка. И, пообещав, что она никому ни гугу, довольная Аникеева, прижимая локотки к телогрейке, заспешила под горку. А навстречу ей шла ватага восьмиклассников, возглавляемая Дмитрием Петуховым. Самая неспокойная в школе публика.
В библиотеке сразу стало тесно и шумно.
— Вот что, братцы, — сказала учительница, — если не прекратите галдеж, всех выставлю и буду запускать по одному.
С этой компанией Наталья разговаривала по-особому, совсем не так, как с другими учениками.
— Тихо вы! — прикрикнул на всех Петухов и достал из-за пазухи том Чехова. — Не осилил, — честно признался он. — Дайте лучше опять Джека Лондона.
— Ничего, — сказала Муренкова, — я тоже в школе Чехова не любила.
— А Мопассан, Наталья Борисовна, вам нравится? — спросил Игорь Данилин, сын агронома.
— Когда-то очень нравился, теперь меньше, — сдержанно ответила Муренкова. Она знала способность красавчика Игоря подзаводить собеседника на большой разговор, но сегодня у нее не было никакого желания обсуждать с восьмиклассниками проблемы любви.
— А классно мужик пишет, — мечтательно произнес Данилин, — да вот мать все орет: рано тебе, рано!
— Слушай, — серьезно сказала учительница, — что это за выражения? Давай-ка прекращай, товарищ дорогой, если не хочешь со мной поссориться.
— Не-не, не хочу, — тут же ответил бойкий паренек, стараясь перевести все в шутку.
— Мы вообще-то поговорить о деле пришли, — сказал Петухов. — У вас тут, конечно, не курят?
— Я вот тебе покурю. Что за дело? Опять отдельное поле? Опять от колхоза отделиться хотите?
— Надоел этот колхоз, — с горечью сказал Петухов. — Ковыряешься, ковыряешься, а потом половина и сгниет. Машин у них мало, понимаете, — передразнил он Хлыстова.
— Подрастай, учись, бери дело в свои руки.
— А с полем все тип-топ, — весело сказал Данилин, — я с отцом советовался, он одобрил.
— Но мы не об этом, — вновь заговорил Петухов. — Тут слушок ходит, что вы уезжаете... Правда?
«Да что они, сговорились?» — подумала Муренкова и уклончиво ответила:
— Обстоятельства.
— Ну вот, — вздохнул кто-то из ребят, — теперь пришлют какого-нибудь мухомора, начнется житуха.
— А все этот городской, — сощурившись, заметил Игорь, — ходил тут, цырлы-мырлы разводил.
— Ну ведь не знаешь же человека, а мелешь всякую ерунду! — возмутилась Наталья. — При чем тут он?
— При том, — довольно грубо ответил ученик, — читайте Мопассана.
— Довольно об этом! Если не о чем больше говорить, поговорим о Грибоедове. Вернее, о Чацком. Ну, так что бы он делал сегодня?
Ребята молчали, перестраивались. Потом кто-то робко сказал:
— Может, на БАМ махнул бы?
Петухов фыркнул, по-взрослому покачал головой и поправил:
— Тогда уж на Север, в бичи.
Смеялись все, кроме самого Петухова и учительницы. Разговора не получилось.
Второклассник Сергуня Чудин сидел напротив Натальи и листал большую книгу о боевых кораблях. Он листал, шмыгал носом и постоянно вздыхал.
— Наталья Борисовна, а вы настоящее море видели?
— Видела, — говорила учительница, проверяя последнее сочинение, — даже купалась.
— А кто больше, линкор или крейсер?
— Линкор больше. Но надо говорить не «кто», а «что», — думая о своем, отвечала Наталья.
...Да, получалось, что работа Андрея Хлыстова действительно самая интересная, по-человечески самая умная. И Муренковой пришла в голову интересная мысль: заглянуть на огонек к деду Золотареву. Она его мало знала, хотелось посмотреть, кто же все-таки прав: отец или сын? Или оба? Ведь в каждом человеке живет несколько лиц.
— Ладно, — вслух сказала она, отложила тетрадь и, подперев подбородок, стала смотреть, как мальчик, старательно мусоля палец, переворачивает страницы. И без того крохотные ноготки Сергуни были обгрызены.
— Как мама поживает?
— Хорошо.
— А папа?
— Хорошо.
— Не бьет мамку-то?
Сергуня хлюпнул носом и промолчал. Тогда Наталья встала, повела его к умывальнику, умыла как следует, приговаривая: «Вот так, Сергуня-соплюня», — потом причесала и поставила перед зеркалом. «Сережа, а ты, оказывается, красивый мальчик!» Тот сконфузился и стал выворачиваться из ее рук.
Потом они ели щи, и Наталья учила второклассника правильно держать ложку. «А то ты прямо как экскаватор», — говорила она, и они оба покатывались со смеху.
Когда встали из-за стола, Муренкова громко и довольно торжественно сказала:
— Сергей Чудин в первом полугодии оказался самым постоянным посетителем библиотеки! — И с тоской подумала: «По семейным обстоятельствам». — И за это Сергей Чудин награждается памятными подарками!
Муренкова достала из шкафа женский носовой платок с цветочками, а из стола шариковую ручку.
Сергуня оцепенел.
— Бери, ты же заслужил, — уговаривала Наталья.
И когда он, борясь с собой, все-таки принял подарки и начал упрашивать, чтобы Наталья Борисовна никому об этом не говорила, потому что узнает отец и все поотнимает, Наталья опустилась на колени и прижала мальчишку к себе.
Потом они щелкали кнопкой на ручке и разглядывали фиолетовые цветочки на розовом платке.
— А это какие цветы?