— Мало ли. Вдруг у тебя совещание... Ты, кстати, не забыла — пора обедать?
— А, да-да, пойдем.
Выходят из кабинета. Квартира их рядом, в пристройке детдома. Верней даже не квартира, а небольшая комната и кухонька, расположенные в одном из крыльев детдома. В другом месте они жить не хотят — здесь близко, удобно, а кроме того — Светлана Николаевна чувствует себя гораздо спокойней: в любую минуту, когда бы ни понадобилась, она здесь, рядом.
— А ты знаешь, Дима, я сегодня совершила одно великое дело.
— Что это за великое дело у директора детдома?
— Уволила завхоза.
— Ну да? Поздравляю! А кто теперь будет за него? Сама?
— Ты поможешь найти.
— Я? Где я его тебе найду?
— Помнишь, ты говорил...
В это время видят они — во двор детдома въезжает с улицы тяжело груженная машина. В кабине рядом с шофером весело улыбающаяся, машущая им рукой Елизавета Алексеевна.
— Фу, привезли, — говорит она, выпрыгивая, будто молодая, из кабины. — Теперь заживем...
— И сколько станков? — радуется вместе с ней Светлана Николаевна.
— Хо, милая, сколько! — смеется Елизавета Алексеевна. — Станков немного, всего один. Зато настоящий, токарный, самой последней марки. Сгружать вот надо, он тяжеленный...
Рядом появляются две молоденькие воспитательницы, Наташа и Галя, — Светлана Николаевна просит их позвать старшеклассников на подмогу. Вскоре большой группой и ребята и взрослые выгружают наглухо обитый досками станок на землю.
— Давайте для начала вот сюда, под крышу, — командует Елизавета Алексеевна. — А потом уж в мастерскую...
Ребята со всех сторон обступают станок, постукивают по доскам, заглядывают в щели — интересно ведь, что за станок, какой? И неужто они сами будут работать на нем?
— Елизавета Алексеевна, пойдемте к нам, — приглашает Светлана Николаевна. — Пообедаем вместе.
— Ох, милая, спасибо, не могу. Надо сначала в группу свою заглянуть— как они там...
Возбужденная, радостная, Светлана Николаевна подхватывает мужа под руку. Только они переступают порог — их встречает дочка в кухонном фартуке, с поварешкой в руке:
— Сколько можно вас ждать? Все давно накрыто.
Смотрят — и правда: на столе три тарелки, три ложки, хлеб, салат, чайные чашки, посередине — кастрюля с супом. Готовить Маринка не очень любит, а вот накрывать на стол, убирать, посуду мыть — тут она мастерица, все делает от души.
Только садятся обедать, кто-то тихо стучит в дверь.
— Да, да, — кричит Светлана Николаевна, но никто не заходит. Она встает, открывает дверь. У порога — Аня, переминается с ноги на ногу.
— А, это ты, Аня, — обрадованно говорит Светлана Николаевна. — Проходи.
— Я это... я пришла сказать, Светлана Николаевна, я согласна.
— Позаниматься с Мариной?
— Ага, — кивает Аня головой.
— Вот и хорошо, спасибо тебе. Заходи.
Аня переступает порог.
— Давай-ка разувайся, мой руки — и с нами за стол. Мы как раз обедаем. А потом сядете за уроки...
— Не-е, я сытая. Я не хочу, — мотает головой Аня, лицо ее неожиданно бледнеет, а потом враз заливается пунцовой краской. Она делает шаг назад, за порог.
— Куда ты? — не отпускает ее Светлана Николаевна. — Проходи, что ты...
— Нет, нет, я потом... я позже... — Аня спрыгивает с крыльца и убегает во двор.
Расстроенная, Светлана Николаевна возвращается за стол.
— Кто там? — спрашивает Дмитрий.
— Да Аня Кузовкина приходила. Я ее попросила с Мариной позаниматься. Знаешь, хочется хоть как-то приласкать девочку. Я ей говорю: садись с нами, пообедай, а потом уж занимайтесь...
— Потому она и убежала. Решила: ты ее специально попросила приходить, чтоб подкармливать.
— И это не помешает, конечно.
— Всех бы ты только жалела... а жалеть человека надо тоже умеючи.
— Ох, родители, хватит вам выяснять отношения, — вставляет свое слово и Маринка. — Ешьте суп, а то остынет.
И тут Дмитрий неожиданно говорит жене:
— Посмотрел я на вас сегодня... когда мы станок выгружали... и знаешь, жалко женщин стало. Как вы без мужиков ребят воспитывать собираетесь?
— Вот и шел бы к нам!
— Об этом я и подумал...
— Да ты что, Дима? Правда?!
— Возьмешь воспитателем?
«О, не только воспитателем... я бы тебя завучем с превеликим удовольствием взяла... Да мы с тобой, Дима, вдвоем-то... мы тут такое дело начнем...» — Все это молнией проносится у нее в голове, а вслух она говорит:
— Дима! Неужели? Да я...
Она порывисто встает из-за стола, чтобы обнять мужа, в это время чайная чашка с шумом летит со стола и вдребезги разбивается.
— К счастью, — как ни в чем не бывало говорит дочь.
Когда-то ни у кого не вызывала недоумения «спортивная форма» учеников. Сапоги и валенки, пальтишки на рыбьем меху — короче говоря, повседневная одежонка. Занятия проходили по принципу: кто во что горазд или чем бы дитя ни тешилось... Вот и забавлялись ребята как умели. А что им еще могли предложить физруки? Они благодарили синоптиков за сносный прогноз. Зарядит занудливый дождь либо мокрый снег — пиши пропал урок физкультуры; сидеть детворе безвылазно в тесном и душном школьном помещении. О спортзалах тогда слышали, но не более того — как о море в пустыне.