— Я так и сделаю, Вадим, — он кивнул и задал новый вопрос: — Когда ты собираешься двигаться дальше?
— Завтра.
— А я здесь задержусь на пару дней.
— Не имею ничего против.
— А как добычу поделим?
— Пополам. Тебя это устраивает?
— Вполне.
На следующий день, как и собирался, я двинул конницу дальше, а Ярослав Владимиркович остался, ибо не все еще разграблено. В очередной раз произошло разделение войска и спустя несколько дней, не встречая сопротивления, мы подошли к Севежу. Половцы покрутились под стенами, пометали в защитников стрелы и войско, обойдя город, направилось к Одре.
День за днем одно и то же. Утро и завтрак. На коня и в путь. Привал и обед. Конный переход и вечер. Ужин и доклад разведчиков. Горящие деревеньки вдоль нашего маршрута и военный совет с тысячниками, которые докладывали, что воины недовольны. Вокруг так много добычи, молодых сочных девок и вина, а они не видят никакого отдыха. Однако я не обращал на это никакого внимания. Воины всегда бурчат и постоянно чем-то недовольны. Лишь бы бунт не поднимали, а его не будет. Половцы не посмеют, варяги знают, что приближаются к родным местам, а черные клобуки наемники, которые отрабатывают свое серебро. И только с побужскими кочевниками было сложно. Держась в отдалении, они продолжали идти с нами, но мой приказ не убивать без нужды поляков не выполняли.
Вскоре мне это надоело. Мои ордынцы смотрели, что побужским половцам все можно, и стали огрызаться. Поэтому я послал к вождю независимых кочевников учеников Валентина Кедрина и он погиб. Рано утром его обнаружили в шатре с перерезанным горлом, и побужские степняки, не успев его схоронить, стали выбирать нового походного вождя. Но вместо этого мои тысячи окружили их, и я заставил вольных степняков подчиниться. Поставил их перед выбором. Либо они все погибают. Либо признают меня своих ханом, до тех пор, пока не вернемся в Дикое поле. Они смирились, а потом, как обычно, некоторые попытались сбежать. В ближайшую ночь две сотни повернули на восток, но далеко не ушли. Беглецов догнали черные клобуки и воины Кучебича, которые всех порубили.
На подчинение побужских половцев, которых пришлось раскидать по тысячам и сотням, потратил двое суток. За это время войско отдохнуло, а еще через три дня мы добрались до Ополе и войско вышло к Одре. Ориентир верный и дабы добраться до поморянских земель необходимо идти вниз по течению. И в это время произошла встреча с одним примечательным человеком.
Из передового дозора примчался варог, который доложил, что впереди, прямо на дороге, горит большой костер и возле него воины. Судя по всему, поляки. Но они встретили половцев, словно друзей, и вожак ляхов хотел бы увидеться с ханом Вадимом Соколом.
Сначала я подумал, что это диверсионная группа венедских витязей, которые находятся в глубоком тылу противника. Поэтому приказал не трогать странных ляхов и вскоре встретился с их вождем, средних лет блондином в хорошей кирасе и на добром коне. Оружие у него не забирали, ни к чему, и опасности от него я не почуял. В душе этого воина царило безмятежное спокойствие, и еще там было нечто, что напомнило мне ледяную пустыню. Он не был нашим диверсантом. Но что ему нужно? Пока не поговоришь, не узнаешь. И когда лях пристроил своего коня рядом с моим, я первым начал разговор и спросил его:
— Кто ты?
— Здрав будь, Сокол, — он слегка опустил голову. — Меня зовут Ян Попел.
"Попел — пепел", — промелькнула мысль.
— И зачем ты хотел меня видеть, Ян Попел?
— Намерен служить тебе, славный хан. За серебро и золото. За земли и женщин. За возможность покарать своих врагов.
— Ты лях?
— Да.
— Знатного рода?
— Так.
— И все равно хочешь мне служить, когда мои воины разоряют Польшу?
— Верно.
— Почему?
Он усмехнулся, и усмешка была не веселой, а горькой.
— Вождь, я буду говорить откровенно, ибо наслышан о твоей проницательности. Мой род древний, но бедный. Дед говорил, что мы потомки короля Попела Второго, которого съели мыши. Побочная ветка, потомки бастарда, однако все равно в нас течет кровь королей. Поэтому Пясты и королевское дворянство всегда относились к нам с подозрением, и судьба нас своими милостями не баловала. Дом наш был невдалеке от Ратибора и мы всегда кому-то служили, чехам, уграм или германцам. Без разницы. Кому угодно, только не Пястам. Кто хорошо заплатит, тот приказы и отдает. Так продолжалось долго, пока Болеслав Кривоус не прислал за нашими жизнями своих воинов, которые пришли под покровом ночи и перебили всех моих родственников. Только я спасся. Один. Последний Попел.
— Значит, Пясты твои враги? — уточнил я.
