— Кто больше всех против нового царя?
— Ольговичи, кто уцелел. Еще черниговские князья и бояре Гюрги Долгорукого.
— А Ярослав Галицкий?
— Он в стороне. Больше за сестру, жену покойного царя, беспокоится. Она на сносях и Ярослав опасается, как бы с ней чего не случилось.
— А что горожане?
— Продолжают искать ромеев и готовы признать Мстислава царем. Но при условии, что митрополит скажет свое слово.
— А Климент Смолятич разве против?
— Он в сомнениях. Устал и говорит, что хочет в дальний скит уехать.
— Это он зря. Кто же его отпустит.
— Точно, — варог кивнул. — Митрополита никто не отпустит. Только если он власть отдаст. А как власть отдаст, так и конец ему, немало людей, кто на Климента зло затаил. За церковные реформы, за неподчинение Константинополю и милость к язычникам.
Машинально варог перекрестился, дает знать о себе постоянное нахождение в соборе, и я усмехнулся:
— Сам-то как?
— По — разному, — юноша, словно старик, устало махнул рукой. — На родину хочу, в Зеландию, чтобы вместе с братьями против крестоносцев биться.
— Ничего, воин, терпи. Будет тебе замена.
— А когда?
— Скоро. Сменим тебя, и пойдешь со мной в Европу, католиков бить.
— Благодарю, вождь, — он улыбнулся, поднял свечу и посмотрел в сторону выхода: — Пойдем?
— Веди.
Через тайный ход, о котором знали только свои, мы покинули Софийский собор и вскоре я встречался с ладожскими купцами, которые уже знали о результатах моего похода в Крым. Поэтому они ждали драккары и захваченные ромейские суда. А помимо того купцы сделали мне предложение. В следующий поход они готовы отправиться со мной и уже начинают готовить обозы. Продавать намерены оружие, конскую упряжь, вино и все, что нужно воинам в походе. А скупать станут добычу.
В общем, ничего нового и мне предложение купцов понравилось. Сам собирался о сопровождении армии с ними поговорить. Однако они меня опередили и это хорошо. Значит, есть Руси деловые люди, которые готовы ради барышей рискнуть. Им прибыль, а мне меньше мороки с трофеями. Что добыли, скинул в обоз и дальше пошел. А серебро можно получать в Киеве или в другом городе на Руси, где есть торговые лавки ладожан.
Поговорив с купцами, я отправился в детинец. В этот раз меня пропустили сразу, и я встретился с будущим царем.
Мстиславу Изяславичу недавно исполнилось двадцать шесть лет. Он до сих пор не женат и очень сильно походил на своего отца. Стройный подтянутый усач с небольшой бородкой клинышком, смелый воин, который должен стать неплохим правителем.
Он встретил меня там же, где мы впервые разговаривали с покойным Изяславом Мстиславичем, в оружейной комнате. Говорили наедине, без посторонних, и после взаимных приветствий будущий царь сказал:
— Ведун, я знаю, что перед смертью отца ты хотел с ним увидеться.
— Да, хотел, — я не стал отрицать очевидный факт.
— Зачем?
— Собирался предупредить его об опасности. Но он сам выбрал свою судьбу. Меня не впустили в детинец и ромеи достали царя.
— Откуда ты об этом узнал?
Улыбнувшись, я развел руками:
— Ты знаешь, кто я. Птички о беде, которая нависла над царем, нашептали.
— Не хочешь говорить, что среди ромеев у тебя есть шпионы?
— Не хочу.
— Ты мог рассказать об угрозе кому-то из бояр.
— Мог. Однако я разозлился. Твой отец не захотел уделить мне немного времени — это меня задело, и я покинул Киев.
Мстислав осенил себя крестным знамением и сказал:
— Все в руке Божьей. Отец проявил гордыню и поплатился за это. Но все же я не понимаю, почему ромеи совершили столь подлый поступок. Им это не выгодно и посольские, кто уцелел, продолжают твердить о своей непричастности к смерти моего родителя.
— В этом нет ничего удивительного. Вокруг императора Мануила, как и вокруг любого государя, несколько партий. У каждой свой интерес и выгоды. Поэтому, зачастую, правая рука не знает, что делает левая, и посольские могли ничего не знать о покушении. Даже император об этом мог не знать. И заказ на убийство Изяслава Мстиславича, скорее всего, поступил от тех, кому это выгодно. Сам подумай, кому мешают русские купцы и кому поперек горла дружба Киева и Константинополя. Ответ получишь быстро и поймешь, кто отдал приказ на убийство.
Он смерил меня долгим колючим взглядом, словно подозревал, что я замешан в убийстве царя. Однако я был невозмутим, и Мстислав отвернулся, а затем задал новый вопрос:
— А тебе смерть моего отца выгодна?
— Нет. Мы с ним всегда находили общий язык, и у нас была договоренность, что в случае нового наступления крестоносцев на венедов, Русь окажет нам помощь и ударит по ляхам. Надеюсь, что эта договоренность останется в силе.
— Не все так просто, ведун.
— Не понимаю тебя, князь. Ты собираешься отступиться от нашего тайного союза?
