Оружие из Грузии. Почему именно оттуда, если в государстве царя Деметрэ идет война, непонятно. Видимо, для кого-то выгода превыше интересов страны, которую разоряют сельджуки. Хотя это не важно. Семьдесят комплектов доспехов для тяжелой кавалерии, триста сорок мечей, четыреста кинжалов, пятьдесят тысяч наконечников для стрел и восемьсот пар подков достались нам. Вот, что важно.
Оливковое масло в больших кувшинах. Точного подсчета не вели, но около полутора тысяч литров.
Конская упряжь, уздечки и седла. Для продажи степнякам. Двести комплектов.
Большие восточные ковры, три десятка.
Сушеная и соленая рыба на складах города. Больше трехсот сорока тонн.
Соль с рыбозасолочного производства. Шесть тонн, не меньше.
Хорошо выделанные кожи. Много. Можно десять тысяч пар сапог пошить. Этот товар от донских и лукоморских половцев.
Вино. Несколько сортов. Три тысячи литров. Половина из Малой Азии, половина крымские сорта.
Кроме того, еще одежда и обувь, рыбацкие лодки и сети, утварь, посуда, воск, мед, китовый жир, кость и многое другое. Все это хранилось на городских складах, ждало перекупщиков и купцов, а досталось мне.
Ну и, конечно же, добычей стали горожане и все имущество, которое раньше принадлежало им. В довесок к этому городская казна и сундуки торговцев, оружие гарнизона и продовольственные припасы служилых людей. Одного только серебра и золота, драгоценностей и украшений взяли на сумму в миллион денариев. Это в первый день, а потом будет еще, ибо воины начнут пытать купцов и городских чиновников. Наверняка, у каждого есть тайник, в котором заветная кубышка на черный день.
"Что взять, а что уничтожить?" — задал я себе вопрос, находясь возле больших рыбозасолочных цистерн Херсонеса.
Ответ сформировался сразу:
"Корабли с грузом забираем, они будут проданы в Киеве. Еще берем деньги и меха, оружие и доспехи, соль и кожи, все инструменты и все металлы. Остальное пока придержим. Вдруг, логофет Максим Петролиф выкупит своих соотечественников и город? Это было бы неплохо".
— Вождь, я его привел, — рядом появился варог, который притащил пленного аристократа, взятого в ночном бою.
Аристократа не били, только оружие и кошелек отняли. Ему бы радоваться, что живой, а он скис, и я спросил его на греческом:
— Кто ты?
— Меня зовут Андрей. Фамилия Синадин.
— Знатный у тебя род, Андрей.
Он кивнул, и я задал следующий вопрос:
— Почему в ночном бою растерялся?
— Я не воин, — пленник пожал плечами.
— А кто ты?
— Математик и архитектор.
— Вот как? — я был удивлен. — В Константинополе еще есть ученые?
— Есть! — Синадин горделиво вскинул подбородок. — Мой учитель Исаак Сиропул был учеником самого Михаила Пселла и всю жизнь продолжал его дело.
Честно говоря, кто такие Исаак Сиропул и Михаил Пселл, когда они жили и чем прославились, я не знал. Однако ученый, тем более математик, в хозяйстве пригодится и при первом удобном случае его нужно отправить в Рарог.
— А что ты делал в Херсонесе, Андрей? — я вопросительно кивнул.
Пленник опустил голову и ответил:
— Логофет Максим Петралиф покровительствовал мне. Он собирался расширять порт, и я должен был сделать некоторые расчеты.
— Значит, говоришь, ты мирный человек?
— Да — да, — он закивал.
— И расчеты делаешь?
— Верно.
— В таком случае, станешь делать расчеты в другом месте. Для меня. В награду будешь жить и, возможно, со временем, вернешься на родину. Как тебе такой расклад?
— А у меня есть выбор? — он невесело усмехнулся.
— Выбор есть всегда. Например, можно погибнуть в бою или попытаться сбежать.
— Это не по мне.
Я кивнул варогу, он утащил математика, и мне пришлось вернуться к вопросу вывоза добычи…
Город грабили трое суток и за это время вывели из него всех мастеров и самых красивых женщин. А потом отпустили их обратно, ибо логофет предложил за горожан сто тысяч денариев. Деньги он обещал доставить в ближайшее время из Аластора, крепости, которая в моем времени стала городом Алушта. Предложение выгодное, проще взять деньги, чем убивать людей или тащить за собой тысячу рабов. Поэтому я его принял. После чего оставил на месте полутысячу черных клобуков, которые занялись охраной пленников и стерегли добычу, а сам помчался к Сурожу, по ромейски Сугдеи. Еще один не очень большой, но богатый крымский город. Настолько богатый, что купцы из Сурожа свои торговые ряды даже в Киеве имели. Следовательно, в их домах немало ценного. А чтобы они не сбежали от меня морем, вдоль берега шли драккары, которые были готовы к встрече не только с торговыми судами, но и с боевыми кораблями ромеев.
