– Барон. Третий сын герцога Халфорда. Он был на Пиренеях.
– Сын герцога Халфорда? – От восторга леди Лайман чуть не выпрыгнула из кресла. – Почему же ты сразу не сказал? Во сколько он придет? Кетти, беги наверх и прикажи Марго сделать что-нибудь с твоими волосами. Ты выглядишь, как матрос на корабле. Гордон, я не знала, что ты знаком с лордом Костейном. Как ты с ним познакомился?
– Но ведь с ним можно познакомиться где угодно.
– Да, но где?
Кетти благодарно ускользнула наверх, предоставив Гордону изобретать ответ. Она весьма тщательно продумала свой туалет. Совсем не для домашних она выбрала очень шедшее ей платье зеленого шелка с отделанной рюшем юбкой и надела маленькое изумрудное ожерелье, которое обычно носила только на балах. Она прекрасно понимала, что вряд ли заинтересует такого блистательного человека, как лорд Костейн, и твердо решила, что не влюбится в него. Он был слишком чванлив, чтобы понравиться ей, но в то же время представлял собой значительную, подходящую партию, и она собиралась произвести благоприятное впечатление. Марго, их горничная, расчесала ее кудряшки и подхватила зеленой лентой, чтобы подчеркнуть их каштановый блеск. Кетти взяла пеструю шаль с каймой и спустилась вниз.
– Замечательно, дорогая, – одобрительно сказала мать, окинув наметанным глазом туалет дочери. – Не правда ли, она прекрасно выглядит, Родни?
Дядя поднял седую голову от свежего журнала и зажмурился, что должно было означать согласие. В действительности же его интересовал только обед. Запах жареной баранины наполнял дом. Еда и напитки были его единственной отрадой. Ведь даже ученому человеку не чужды маленькие слабости.
– Стейнем забрал свое письмо? – спросил он Кетти.
– Да, дядя. – Письма действительно не было на двери, когда они с Гордоном вернулись. Так как на пороге лежали полкроны, она решила, что мистер Стейнем оставил их в качестве оплаты.
«Сословие пэров» Дебретта занимало во время обеда почетное место по правую руку от леди Лайман. В нем она пыталась обнаружить все, что только возможно о Халфордах. Ей польстило, что лорд Костейн упомянул о знакомстве с их семьей, и заключила, что ему об этом говорила его мать, которую в девичестве звали леди Мери Спенсер. Леди Лайман раскланивалась с леди Маргарет Спенсер, которая, похоже, была ее сестрой.
Лорд Костейн прибыл в половине десятого, а перед этим леди Лайман строила планы относительно того, как бы организовать небольшой прием под предлогом празднования Рождества и заманить на него лорда Костейна, а мисс Лайман сидела как на иголках. Тело Кетти было натянуто, как пружина, когда раздался стук в дверь. И когда показался лорд Костейн, она раз и навсегда признала, что никого красивее еще не видела. Кетти не могла себе представить, что он может выглядеть лучше, чем сегодня в своем кабинете, но поняла, что здорово ошибалась. Белоснежная рубашка подчеркивала его загар, лицо разрумянилось от мороза, а великолепно пошитый черный костюм делал Костейна еще выше.
Он обвел взглядом присутствующих, послал Кетти быструю улыбку и склонился в грациозном поклоне перед леди Лайман и ее братом, Родни Рейнольдсом.
– Прошу вас присесть, лорд Костейн, – сказала леди Лайман. – Какой ужасный вечер для выездов. Погода совсем не та, к которой вы привыкли на Пиренеях.
– Но изменение приятное. В Испании мне не хватало снега. Кстати, он сейчас прекратится. Показалась луна, а значит, метель проходит.
Леди Лайман погода волновала не больше, чем геометрия.
– Как поживает ваша дорогая матушка? – спросила она.
Пока он рассказывал, ее рука нащупала колокольчик, и на его звон явился лакей, которому было велено принести наконец чай, потому что лорд Костейн умирает от холода.
Пляшущее в камине пламя скорее плавило, чем замораживало его, но Костейну нравилась эта легкая беседа. Он, разумеется, понимал, чем продиктован интерес леди Лайман к его персоне.
Когда она сказала, что ей надо перекинуться словечком с Родни, Костейн прочитал ее хитрость, как открытую книгу. Она хотела оставить его наедине с мисс Лайман. Так как это было полезно во всех отношениях, он поднялся, чтобы подать ей шаль.
Когда он снова садился, то пересел в кресло поближе к мисс Лайман. Она склонилась вперед и сказала заговорщически:
– Гордон в городе, как вы приказали. Вам удалось выяснить что-нибудь о загадочном налетчике?
– Нет еще, но в полночь я поеду на свидание. Вы никому ничего не рассказывали?
– Конечно нет! Вы можете рассчитывать на мое молчание.
– Я знал это, – сказал он, вложив в голос оттенок восхищения. Ему не хотелось обсуждать свои дела с юной леди, и он ловко перешел на другую тему. – Что вы делаете, когда не занимаетесь шпионажем, мисс Лайман? – спросил он с поддразнивающей улыбкой.
– Я помогаю дяде с некоторыми простыми переводами и переписываю набело книгу, которую он переводит. Изучаю итальянский, чтобы, когда Гордона пошлют в Италию, – я хочу сказать, когда он поступит на дипломатическую службу, – стать его секретарем.
– Вот как, сэр Гордон собирается стать дипломатом?
«Боже, храни Англию», – добавил про себя Костейн.
– Да, как папа.
