– Ox! – Этот возглас прозвучал совсем не как ключ к разгадке тайны незнакомца. – Может быть, мистер Лавл его узнает. Собирайся скорей, нам надо спешить.
– Только не думай, что я позволю даме сопровождать меня, когда я иду с ответственным поручением! – воскликнул Гордон, возвращаясь к отцовской манере.
Позволить ей! Ведь именно она переводила письмо. Но эмоции были не в ее характере, и Кетти спокойно сказала:
– Ты не узнаешь мистера Лавла.
– В Уайтхолле меня быстро отведут к нему.
– Есть небольшие сомнения, что Лавл – настоящее имя. Человек с пистолетом называл его Костейном. Я должна пойти, чтобы узнать его, потому что письмо имеет огромное стратегическое значение.
– В самом деле? – воскликнул Гордон. – А что в нем?
– Я обещала мистеру Лавлу, что ни одна душа не узнает.
– Проклятье, но мне-то ты можешь сказать. Я ведь не «одна душа», а твой брат.
– Я не могу сказать даже тебе, Гордон, но это дело такой жизненной важности, что может изменить ход войны.
Гордон нахмурился и хмыкнул, но на самом деле он настолько мало интересовался подробностями войны, что это его чрезвычайно мало затронуло.
– Пошли, в конце концов, если ты настаиваешь, можешь следовать по пятам.
– Да, но что мы скажем маме?
– Мы скажем ей, что работаем на короля и страну, и она едва ли скажет «нет».
– Она скажет «нет» мне, – возразила Кетти с неопровержимой логикой. – Кроме того, я не предполагала рассказывать кому-либо о письме. Я рассказала тебе только потому, что мне нужна твоя помощь. Ты скажешь маме, что я жду мистера Стейнема и принесешь мне чай сюда, в кабинет, потом возьмешь мою шляпку и мантилью и спустишься ко мне.
– Я скажу ей, что составлю тебе компанию. У нее есть Родни, чтобы услаждать ее уши, поэтому она вряд ли обратит на наше отсутствие особое внимание, – произнес Гордон и вышел.
Кетти подскочила и закрыла дверь, затем задернула синие бархатные шторы, чтобы укрыться от посторонних глаз. Она чувствовала волнение при мысли о том, что кто-то может заглядывать в окна. Так как у нее не осталось ни оригинала, ни перевода письма, она надеялась, что мистер Стейнем уже не придет. Она написала по памяти довольно приблизительный перевод. Мистер Стейнем сможет в ее отсутствие просмотреть его бесплатно.
Гордон вскоре появился с чайным подносом, он также нес ее шляпку и мантилью. Кетти оделась, и они вышли, оставив мистеру Стейнему записку, приколотую к двери булавкой.
– Благодаря этой истории я мог бы очень быстро стать лордом, – сказал Гордон, пока они шагали сквозь снег, не дожидаясь экипажа, так как расстояние было небольшим.
– Смею заметить, мисс Стэнфилд вряд ли свяжет свою жизнь с простым баронетом.
Гордон надел калоши, чтобы ноги оставались сухими, но не прошли они и ста ярдов, как вода просочилась в туфли Кетти, и у нее замерзли ступни. Ветер разметал ее волосы и шляпку и задувал под мантилью. Она ощутила легкий дискомфорт, но в следующую минуту представила мистера Лавла и решила пройти огонь и воду ради его расположения.
Желтый кирпич Уайтхолла в сумерках выглядел грязноватым, но множество светящихся окон поселили в них надежду, что мистер Лавл все еще там. Скоро над ними нависла башня Генерального штаба с часами. Они вошли беспрепятственно, хотя несколько пар бровей и приподнялись при виде молодой леди, вторгшейся в эту обитель мужественности.
– Я ищу мистера Лавла, – с деловым видом обратился Гордон к часовому.
Гвардеец пробежал пальцем по списку.
– Здесь нет мистера Лавла, сэр. Может быть, вам нужно в Адмиралтейство?
– А нет ли здесь мистера Костейна? – спросила Кетти.
– Вы имеете в виду лорда Костейна, нового сотрудника лорда Косгрейва? Он здесь. Не так давно проскочил мимо меня, но скоро вернется. Второй этаж, третья дверь налево.
– Это, должно быть, он, – сказал Гордон. – Благодарю вас. – Как только они отошли за пределы слышимости, он добавил: – Выскочил и скоро вернется – точно наш человек.
Кетти обратила внимание на другой момент:
– Гвардеец назвал его «лорд Костейн».
– Неважно. Это должен быть он.
– О, да. Я в этом уверена.
Они поднялись на второй этаж, повернули налево и отсчитали три двери. Третья дверь была приоткрыта, и из-под нее выбивалась полоска света. По мере того как они подходили ближе, их шаги все замедлялись. Кетти нервничала, но была сильно заинтригована.
Гордон обернулся к ней и сказал:
– А что, если это не он?
– Что ты имеешь в виду?
– А вдруг парень, который принес нам письмо, был иностранным агентом, выдававшим себя за Костейна, и ты отдала ему перевод секретной информации? Ты собираешься добровольно признаться в этом и отправиться в Тауэр [2].
– Это должен быть он, – сказала она скорее с надеждой, чем уверенно.
– Предоставь это мне. Если это не он, мы скажем, что нас не правильно направили, а искали мы мистера Костейна. Мы помчимся домой и спросим мнение дяди Родни. Он-то знает, что делать. Отведет нас к какому-нибудь вельможе, который не отправит нас в Тауэр, когда мы признаемся в том, что сделали. Большое безрассудство с твоей стороны, моя дорогая. Тебе надо было обратиться ко мне раньше.
