— Да ладно тебе, Ани, — начал он елейным голосом. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Ты что до сих пор злишься на меня за то, что выложил в Сеть твои фото и видео? Да ну, брось, я почти сразу все убрал, пару дней повисело, не дольше.
От такой его фразы Анаит чуть не плюхнулась попой прямо на пол.
Это же надо, как у него все просто! Он что думает, если убрал видео, то все, они в расчете? Ну и скотина же он! Ее просто трясло от переизбытка эмоций.
— Ты в курсе, что опозорил меня на весь свет? — зашипела она, сузив глаза. — Из-за того, что ты сделал, со мной больше не общается ни один член моей семьи! Ни тетя, ни кузины… Вообще никто! Мне пришлось уехать в другой город, где меня никто не знал, начать с ноля… С реального такого ноля! Голодного и холодного!
И тут этот гад улыбнулся еще шире:
— Почему с голодного? Что, не вышло с замужеством? Вроде бы ты собиралась выскочить за толстосума…
«Это он намекает на дядю Ваграма? — не поняла Анаит. — Но я же рассказывала ему, как обстояли дела…»
— Да, представляешь, замуж, так и не вышла, — отрезала она все так же строго. — А впрочем, моя личная жизнь тебя ни в коей мере не касается. Попрошу освободить дорогу…
Однако Соболь ни на сантиметр не отодвинулся.
— Ани, хватит обижаться. Ну ок, хорошо, я вижу, ты вправду злишься. Извини, ладно? Я был неправ, это были интимные фото, и я не имел никакого права их выкладывать. Так пойдет?
Анаит оцепенела, прижала сумку к груди и на несколько секунд потеряла связь с реальностью.
За десять лет она успела тысячу раз представить, каково бы это было — услышать от Соболя извинения. Но никогда не думала, что получит их так спонтанно и просто.
Извини, что уронил тебе на голову бетонную плиту.
Извини, что столкнул тебя с крыши небоскреба.
Извини, что выкинул тебя с самолета без парашюта.
Как будто его извинения играли хоть какую-то роль, хоть на грамм делали ее жизнь легче.
— Я не принимаю твоих извинений, — змеей прошипела Анаит. — И если ты немедленно меня не пропустишь, то, клянусь богом, я вцеплюсь тебе ногтями в лицо! Они у меня длинные!
С этими словами она продемонстрировала ему свой аккуратный французский маникюр. Как раз вчера сделала.
Лицо Соболя вытянулось.
— Вот как… Ладно, Ани, как хочешь…
Он поднял руки вверх, отошел в сторону, пропуская ее.
Анаит выскочила из приемной, понеслась по коридору к лифту.
Лишь забравшись в кабинку и нажав кнопку третьего этажа, сообразила — она ведь со скандалом уволилась с предыдущего места. Назад ее не возьмут.
Это что же получается, десять лет назад она из-за этого козла опозорилась на весь свет, прошла через столько испытаний, еле выжила… И вот теперь из-за него же лишилась работы?
Гореть тебе в аду, Димка Соболев!
Дима проводил Анаит взглядом, мысленно хлопнул ее по круглой заднице. От души хлопнул, качественно, чтобы остался красный след.
Ему давно хотелось ее отшлепать, и не только.
За многое…
Далеких десять лет назад он выстрадал из-за этой дряни столько, что врагу не пожелаешь.
После похода к Анаит домой он очнулся в сумерках на пустыре за городом. Голова болела так, что хотелось сдохнуть. К слову, болела не только она. Ныла грудная клетка, а еще Дима не мог ступить на левую ногу.
Он кое-как выполз на дорогу. Выглядел как черт — лицо разбито в мясо, белая рубашка стала бурой от его же крови. Его чудом не задавила проезжавшая мимо машина, потому что он упал прямо на дорогу.
Вторым чудом было то, что сердобольный водитель жигулей вызвал скорую, отправил его в больницу. А ведь мог проехать мимо…
Потом в памяти Димы случился очередной провал.
В следующий раз он очнулся в палате весь перевязанный. Рядом с его кроватью рыдала мама. Горько так плакала, жалобно, из чего Дима сделал вывод — он пострадал не на шутку, хотя именно в тот момент почти ничего не чувствовал из-за обезболивающих. Оказалось — схлопотал сотрясение мозга, перелом ноги, ребер, отбитые почки.
Пока лежал в больнице, к нему наведались все — друзья, приятели. Даже одноклассницы — и те пришли.
Только Анаит не явилась, не засвидетельствовала свое почтение.
Неделю он буквально находился между небом и землей. Марево боли сменялось облегчением после уколов. День переходил в ночь, а ночь — в день. Он все ждал и ждал, когда же любимая появится, когда навестит. Вздрагивал от звука открываемой двери. Но девушка, которую он так ждал, не соизволила появиться.
Диме стало немного лучше примерно через неделю, но он все еще не мог нормально передвигаться, оставался в больнице.
Телефон умер, не пережив драки с братом Анаит. Но карта памяти выжила. Мама купила в кредит новый мобильный. Дима только тем и развлекался, что просматривал фото и видео, да писал Анаит куда придется — на телефон, на мессенджеры, во все соцсети, где она была зарегистрирована.
