Бейлим менял кассеты на видеомагнитофоне, пытаясь найти что-либо интересное для гостьи. Он показал видеопленки "туристической прогулки" по своей стране, эпизоды охоты, где в числе приглашенных мелькали европейские министры, и вдруг посмотрел на Антонию со значительной улыбкой.
– А хотите, Тони, посмотреть на себя? У меня, кажется, самая исчерпывающая коллекция ваших экранных выходов… Отличная программа "Маг и его Мечта"… И здесь даже есть запись показа в "Экзельсиоре"…
В глазах Тони мелькнул испуг. Он выделил съемки, запечатлевшие Викторию. Что это – случайность или намек со значением? Если так, то принцу известно о том, что его "сестра" стала двойником и "дублершей" Тони, а его показная влюбленность всего лишь ход в какой-то другой, более серьезной, игре.
– Не прочь посмотреть Венецию. Я очень недовольна этим показом. Усталость и… всякие проблемы… – осторожно начала она.
– Нет, нет, Тони! Вы были великолепны. Только… – Бейлим вдруг стал серьезным и пристально посмотрел ей в глаза. – Почему вы сбежали от меня той ночью?
Антония опешила – она имела весьма смутные представления о венецианских контактах принца с Викторией. А может быть, Бейлим и сейчас считает, что перед ним русская девушка? Но почему тогда так нерешительно ведет себя? Значит, дело зашло недалеко.
– Я… я оказалась в очень сложной ситуации. Простите, принц. Мне надо было вернуться в Париж, – повторила Антония версию Шнайдера.
– Да уж, ситуация была непростая… Я и не подозревал, что Клиф Уорни – мой эстрадный кумир, – такой подонок! – Бейлим приблизился к Антонии, всматриваясь в её шею. – Никаких следов укуса, слава Аллаху… Но, клянусь вам, Тони, это не мои люди бросили его в воду… Они хотели запереть Клифа с дружком в том подвале и уже уходили, когда появились двое неизвестных… Мой детектив проследил.
Один из пришедших сделал уколы связанным мерзавцам, а затем их оттащили к каналу… Мои люди не имели права вмешиваться. Да, честно говоря, Клиф заслужил наказание. У себя дома я велел бы бросить его крокодилам! – Глаза принца вспыхнули, ноздри побелели и затрепетали, а рука привычно потянулась к поясу, где должен был находиться кинжал. Нащупав джинсы, он улыбнулся и сел возле Тони.
– Простите, Антония. Вы были в страшной опасности… А когда оказались у меня дома – растерянная, испуганная, то очень напомнили мне сестру… То есть, я хотел сказать – одну девушку, которая росла вместе со мой… Я спал у порога вашей комнаты и всей душой чувствовал, что охраняю очень близкого мне человека… – Он смутился так, что вспыхнул на скулах смуглый румянец. – К сожалению, её давно нет в живых…
– Как?.. – Антония даже подскочила в кресле от неожиданности. – Вы потеряли взрослую сестру? Когда это произошло?
– Ах, Тони, я и сам толком не знаю. В моей биографии много темных мест… Я очень хотел бы быть откровенным именно с вами, но не имею права… Поверьте.. – Он смотрел с мольбой и настоящей болью, не решаясь притронуться к её лежащей на подлокотнике руке.
Тогда Антония протянула ладонь к широкому лбу юноши и жестом дружеским и вместе с тем кокетливым, взъерошила его густые кудрявые волосы. "Нет, – думала она. – Он не знает ничего о подмене. Его скорбь сестре искренна. И, конечно, влюблен. В ту, в другую, в "дублершу", кем бы она ни была на самом деле". Вместе с чувством облегчения Антония с удивлением обнаружила в себе угол ревности. Такое А. Б. не могло и присниться! Прелестный паренек в е присутствии сгорает от любви к другой. – "Ну что же, путешествие обещает стать забавным", – решила Антония и погрузилась в глубокую отрешенность. С нежной печалью она созерцала синее предрассветное небо в овале иллюминатора, начинавшее наливаться снизу серебряным свечением, отмечая краешком глаза устремленный на неё восторженный взгляд принца. Не решаясь нарушить задумчивость девушки, Бейлим застыл в кресле: он любовался прекрасным лицом, прозрачностью огромных глаз, светящихся из глубины подобно предутреннему небосклону, расплавленным серебром, и не верил своем счастью: через пару часов Антония вступит на землю его страны и будет представлена эмиру Хосейну. По-видимому, как будущая невестка.
…Самолет, доставивший на Аравийский полуостров юную пару, отнюдь не был пуст. Вместе с принцем и его гостьей в столицу прибыл Амир и неизбежный эскорт охраны. Все они знали, что принц Бейлим сопровождает весьма знаменитую европейскую гостью, решившую провести свой отпуск в восточной стране. Амиру было известно кое-что еще, о чем он собирался доложить Хосейну в личной беседе.
После того, как Амир Сайлах, потерявший Ванду, добился тайной встречи с эмиром, придворные заметили, что репутация советника значительно возросла. Сайлах дерзнул вмешаться в решения тайного Совета, осмелился защищать объект N 2 (т. е. Ванду Динстлер) и даже уничтожил исполнившего приказ убийцу. Многие думали, что придворная карьера Сайлаха на этом завершится, уж если он вообще рискнет возвратиться в страну и предстать пред очами эмира.
