Сайлах вернулся тайно и тут же получил от Хосейна разрешение на личную встречу. Для этого он произнес лишь одно слово, служившее с некоторых пор своеобразным паролем, – "Светлана".
Он рассказал Хосейну о сходстве женщин, показав давнишние фотографии Ланы, сделанные на подмосковной даче, и портрет фрау Динстлер. Лицо эмира выразило крайнее удивление, он тяжело вздохнул, возвращая фотографии Амиру: "Аллах мудр, но не всегда дает смертным постичь всю глубину своей мудрости". Хосейн положил легкую руку на плечо верного подданного и крепко сжал его. На следующий день эмир отдал распоряжение о назначении Амира Сайлаха секретарем и советником наследника престола, проходящего курс домашнего обучения. А через четыре года Амир отбыл с Бейлимом в Париж.
Теперь Амир Сайлах чувствовал приближение новой опасности, грозившей осложнить не только отношения принца с отцом, но и обстановку при дворе. Амир не сомневался, как воспримет Хосейн кандидатуру А. Б. на роль невестки. И очень боялся, что прямолинейная бескомпромиссность Бейлима поставит под угрозу жизнь девушки. В этой ситуации надо было держаться крайне осторожно, не упуская из виду всех действующих лиц. И, конечно, же, не обнаруживая своего странного покровительства Антонии.
Гостье отвели роскошные апартаменты в одном из коттеджей на территории парка. При этом намекнули, что делают ради подруги принца исключение, дозволяя находиться в пределах заповедной земли дворца.
Антония с удовольствием осмотрела свои владения. Когда-то эту виллу в стиле "модерн" построили для юной жены эмира Зухреи, только что вернувшейся из лондонского колледжа и обожавшей великобританское "ретро". Не прожив и года в новом доме, чуткая к желаниям любимого супруга Зухрия переселилась в восточные покои, забыв о европейских привычках, модном гардеробе и былых эстетических привязанностях. Она стала образцовой женой и другом эмира, а дом перешел в ранг "павильона для гостей", поддерживаемый штатом прислуги в идеальном порядке "на всякий случай".
Фонтанчики в крытом саду, снабженном кондиционерами, усердно разбрызгивали воду, сияли чудесные витражи в прохладном, покрытом темным мрамором холле, а мебель и отделка помещений создавали полную иллюзию аристократического особняка в фешенебельном районе Лондона.
"Удивительно! Так мог бы выглядеть мой дом, стань я пять лет назад леди Астор. А теперь этот фантом, мираж возникает где-то посреди Аравийской пустыни". – Думала Антония, доверив европейски одетой горничной распаковать багаж.
Ее спальню, отделанную в блекло-сиреневых и голубых тонах, украшали великолепные вазы севрского фарфора с огромными букетами лиловых и желтых ирисов. Громоздкий телефон из первого поколения этих чудесных аппаратов, украсивших элитарные особняки Европы в конце прошлого века, вдруг зазвонил. Вздрогнув от неожиданности, Антония нерешительно взяла тяжелую нефритовую трубку. Ей казалось, что она услышит голос Джона Астора.
– Антония, приветствую вас в вашем доме. как цветы? Мне пришло в голову, что вам подходят ирисы. Помните, на выставке в Лондоне, когда вы демонстрировали… – голос принца звенел совсем рядом.
– Спасибо, они великолепны.
– Через полчаса мадемуазель Браун ждут на субботнем обеде, где я познакомлю вас с отцом. Уверен – он вам понравится!
– Бейлим, я знаю, в вашей стране принято соблюдать традиции… Мне бы не хотелось нарушать этикет… В чем приличествует появляться женщине на торжественном обеде?
Принц рассмеялся.
– Наши женщины не садятся за стол с мужчинами. Они вообще живут отдельно. Но вы не пугайтесь. Это местная традиция. А для вас современность! Двор уже более десяти лет принимает гостей из Европы и сделал на этот счет определенные отступления от правил. Выстроен специальный "Павильон приемов" – т. е. нейтральная территория. Правда, он используется крайне редко. Отец предпочитает приглашать гостей в столичный ресторан, принадлежащий нашей семье… Вы можете выглядеть так, как вам угодно и удобно… "Антонии Браун к лицу любой домысел вашей фантазии будь вы модный дизайнер или шаловливый приятель. Главное – не забудьте флакон шампуня Л'Ореаль" – процитировал он рекламный текст.
– Хорошо, я постараюсь не слишком злоупотреблять терпимостью вашего двора.
Антония задумалась, пожалев, что не взяла с собой Артура. Голова идет кругом от этих сомнений и подозрений! Попробуй тут разберись, где политесы, а где западня.
