– Прощай. Я сообщу тебе о наших успехах.
– Не стоит. Мне с самого начала было известно все… Да, постой.
Виктория обернулась уже в дверях, Ингмар встал, подошел к ней и протянул руку. На раскрытой ладони лежал черный агатовый шар.
– Узнаешь? Я нашел его в том подвале, в Венеции, а ещё – белый шелковый хитон в вокзальной камере хранения, и это, – он достал откуда-то крестик и положил рядом с шаром.
– Ты обронила его в гондоле, когда прибыла в Венецию и глазела на плавучие дворцы… Еще я обнаружил в твоем номере гостиницы двух джентльменов, показавшихся мне несимпатичными. Я поспешил за тобой, но Дюваль опередил меня. Это надежный человек, тебе повезло… – Ингмар вложил в её руку шар и крестик, сжав ладонь обеими руками. – Держи крепче, Победа. Больше не теряй. Помни: некоторые предметы значат в нашей жизни не меньше, че живые существа. Береги их, как бережешь друзей… Скоро к тебе явится ещё один, – лиловый, да, лиловый по вечерам. Вот это останется мне. По-моему, я заслужил, а?
Он показал низку коралловых бус, купленную Викторией в Венеции и оставленную вместе с вещами в гостинице:
– И если мы уже занялись раздачей призов и подарков, у меня к тебе одна просьба, Виктория. Обещай, что выполнишь её, ну, в благодарность, допустим, за эту работу? В день свадьбы пусть будут на твоей шее те самые подвески Мазарини. Я подарил их тебе, поняла? И не думай хитрить – я все равно узнаю. – Ингмар смотрел серьезно, черные точки его зрачков притягивали. Виктория чувствовала – ещё минута и она последует за ним как лунатик.
– Прощай, я буду беречь друзей, и не забуду о твоем условии, сказала она, зажав в кулаке дары и резко направившись к выходу…
…Жаклин Кастильо испытывала двойственное чувство, наблюдая за развалом предприятия Антонии. С одной стороны, ей было немного жаль, что заходы Майкла О'Ралли, обещавшего Жаклин приличное вознаграждение за содействие в уговорах Тони, не увенчались успехом. Обойдись А. Б. несколько любезнее с всесильным боссом, глядишь, Жаклин Кастильо сидела бы сегодня в кабинете менеджера Антонии – первой "звезды" континента. С другой же, чувство женской солидарности строптивой Жаклин торжествовало – Майклу дали пинка под зад – хороший урок для наглого "победителя". Тони, конечно, придется вернуться в Париж, оставив сотни тысяч долларов пущенными по нью-йоркскому ветру.
– Давай-ка немного отсидимся в засаде, – советовала Жаклин приунывшей Антонии. – Блеснем в Европе, где тебя ждут весьма выгодные предложения, а затем вновь подкатимся к этим берегам… К тому же брак с Картье может сделать хорошую рекламу и усмирить, наконец, завоевательский пыл Майкла.
Они сидели в роскошном номере Антонии, который теперь, без визитов настырных журналистов и толпы агентов-работодателей казался чересчур большим и безвкусным.
– Нет, Жаклин, нет. Что-то мы все-таки проглядели, упустили… Не все клавиши нажали.
– Уж это точно. Не мы одни хотели бы насолить Майклу. Можно было бы поискать союзников, ждущих момента, чтобы протянуть тебе руку помощи… она заговорщицки подмигнула.
– Только не это.
– Феликс настолько незаменим?
– Незаменимо мое упрямство. И поверь, для него есть серьезные основания…
…Каждый вечер, сняв макияж, Антония пристально изучала свое отражение в зеркале. И, как человек, страдающий опухолью, нащупывает у себя в животе клешни метастазов, Тони с ужасом находила мельчайшие отступления от канонического облика. О чем может идти речь, если знаменитой А. Б. осталось существовать, по-видимому, не более года, а там – тень, забытость, заурядность… Сегодня ей показалось, что кончик носа утолщился, а уголки глаз опустились – ужасно… Ужасно видеть, как в двадцать четыре умирает твоя красота…
Она механически плеснула в ванну мыльную пену и до отказа открыла кран. Чудесное изобретение дизайнеров – абсолютно прозрачный толстый пластик, отлитый в форме круглого вазона. Стены и пол комнаты отделаны плиткой цвета яркого малахита, по углам вьются целые заросли лиан, а под вознесенной на пьедестал ванной устроена специальная подсветка, так что погружаясь в бурлящую воздушными пузырьками воду, чувствуешь себя Дюймовочкой, собирающейся нырнуть в бокал с шампанским, или нимфой хрустального грота… Можно помечтать, если у тебя достаточно средств для оплаты апартаментов, стоящих в день больше месячного заработка среднего служащего. И не важно, сколько весит твое двадцатилетнее или восьмидесятилетнее тело – погружаясь в эту ванну, ты непременно почувствуешь себя нимфой.
Тони легла в воду и прикрыла глаза, ощущая себя несчастной и бедной. Капитал Тони Браун улетучился, красота исчезает, как тают весной выстроенные из снега дворцы…
В трубке специального телефона, спрятанного в мраморном изголовье, заворковал голос дежурной:
– К мисс Браун пожаловал журналист из "Нью-Йорк таймс".
– Пропустите. – Она даже не открыла глаза, к чему теперь эти сплетни – смаковать неудачи? И не поспешила покинуть ванну – пусть снимают совсем задаром, пусть знают, как выглядит отвергнутая ими А. Б.
