Прошло не так много времени, когда все стражи на Северных воротах окончательно привыкли к тому, что один из младших актеров постоянно уходит из храма по молчаливому попустительству главного распорядителя. При виде Хекки эти суровые воины у ворот чаще всего делали вид, что просто его не замечают. Им так было проще. А сам Хекки и вовсе давно уже не смотрел в их сторону - его больше занимал мир за пределами храма. После той беседы с Жун он много думал о ее словах, примеривал их на себя так и этак, но страх все равно был сильнее желания убежать. И потому Хекки предпочитал оставлять все, как есть. Ему и без вольной жизни было очень даже неплохо.
Со временем он понял, что стражи ворот ничего не знают о том, с кем и куда он отправляется, и это окончательно развязало ему руки. А вернее, ноги: Хекки стал уходить из храма не только по вечерам, но иногда и днем. И он уже не дожидался, когда за воротами в условленное заранее время появится экипаж. Все чаще Хекки сбегал из храма вместе с Атэ Хоном, который был также охоч до приятных развлечений, любовных утех и угощений. Вдвоем они останавливали первую же попавшуюся повозку и отправлялись в те дома, где им всегда были рады. Благо, Атэ Хон знал немало таких мест и щедро делился с Хекки своими связями и знакомствами.
Когда Жун появилась в храме во второй раз, Хекки как раз гадал, как бы поинтересней провести предстоящий вечер. На завтра в театре не было запланировано ни спектаклей, ни утренних репетиций, так что он вполне мог позволить себе уйти хоть на всю ночь.
Гостям храма не позволено бывать в той часть обители, где находятся жилые комнаты - обычно если кто-то намеревается повидать актера или другого служителя Небесной Богини, для этого следует прийти в одну из беседок для свиданий и попросить ее смотрителя устроить встречу.
Но Жун, конечно же, не считала нужным соблюдать какие-либо правила.
Хекки сначала услышал странный отчетливый звук, как будто на пол упал большой орех, а потом ощутил внезапный тычок в спину. Подняв глаза, он увидел за раскрытым окном свою младшую сестру. Жун сидела в развилке невысокого дерева и вдохновенно обрывала с него мелкие незрелые сливы. Ими она и кидала в комнату, целясь в ее обитателя.
- Экий ты, братец, смешной, - сказала она, запуская в него очередным зеленым плодом. Хекки легко уклонился от летящей в него сливы и улыбнулся. Он сам не понял почему, но сердце его моментально наполнилось радостью.
- Как ты сюда попала? - спросил он, выбираясь в сад через окно.
- Как и все, - насмешливо ответила Жун. - Ногами. В город со мной пойдешь?
Или она прекрасно знала, что Хекки давно уже протоптал себе тропинку за пределы храма, или решила проверить на смелость.
- Пойду, - ответил Хекки, возвращая ей ухмылку.
За полгода Жун не особенно изменилась - она была такой же худой и маленькой, какой Хекки запомнил ее. Только волосы отросли, да вместо зимнего наряда появился летний, еще более пестрый и вызывающий. Жун носила мужское платье и стригла волосы так же коротко, как сам Хекки - они едва доставали ей до плеч. Оказавшись вместе с сестрой в городской толпе, Хекки быстро понял, что окружающие обычно принимают ее за мальчишку.
- Так удобней, - ответила Жун на вопрос, зачем ей нужен этот маскарад. - Ты, вот, любишь притворяться девочкой, а мне больше по душе выглядеть, как парень. Меньше пристают разные... Да и залезть куда-нибудь я гораздо быстрей смогу в этих штанах, чем в девчоночьем наряде.
Она крепко держала Хекки за руку и, ловко лавируя в потоке людей, шла в ту сторону, где ему бывать еще ни разу не доводилось. Минуя шумный рынок, а затем - несколько оживленных ремесленных кварталов, Жун вывела Хекки к реке.
- Ух ты... - он восторженно уставился на широкий мутный поток, величественно несущий себя меж забранных в камень берегов. - Как здесь... просторно.
- А то! - Жун села на край каменной ограды и свесила ноги к воде. - Это тебе не клетке прыгать целыми днями.
- Да я и не прыгаю, - Хекки сильно задевало, когда сестра напоминала про его несвободу. - Я давно уже в город выхожу. Ну... чаще по вечерам.
- Ага, - хмыкнула Жун, - и в компании со своим дружком-павлином! Я видела.
И когда успела?
- Атэ Хон не павлин, - сердито ответил Хекки. - Он хороший. Мне с ним весело.
- Да уж... С такими всегда весело, - сестра достала из штанов горсть зеленых слив и принялась размашисто кидать их в воду. - Смотри потом не наплачься.
- Но... Почему?
- Потому. Павлин, он и есть павлин. Только собой любуется. А ты ему для пущей красоты нужен. Будь с ним поосторожней, братец.
Хекки даже не нашелся, что ответить. Никогда он не рассматривал свою дружбу с Атэ под таким углом. И этот угол не очень-то ему понравился.
- Ладно, демоны с ним. Я к тебе за другим пришла, - Жун бросила последнюю сливу и обернулась к брату. Она посмотрела на него своим единственным зеленым глазом так пристально и взросло, что Хекки стало не по себе. - Ты уходить не надумал?
Нельзя сказать, чтобы этот вопрос совсем застал его врасплох, но все же Хекки долго молчал, прежде чем ответить.
