Могла бы и не говорить. Хекки и сам видел очевидное сходство с тем лицом, которое каждый день встречалось ему в зеркале. Только у сестры черты были тоньше и мягче - все-таки девочка, да и младше его к тому же.
- Жун... - пробормотал он. Конечно, она изменилась - сестре было всего два года, когда Хекки отдали в храм. - Ты... ты от мамы?
- Ну вот еще! - девчонка снова откусила от груши и с наслаждением плюнула косточкой далеко в зал. Хекки оценил это умение (он и сам всегда получал удовольствие от подобных шалостей). - Я там давно не живу. После твоего ухода отец маменьке настрого запретил плодить новых детишек, но она не сдержалась. Когда мне было четыре, снова родила. Папаша ей тогда поставил ей условие - мол, в честь появления каждого нового наследника, будет предыдущего продавать каким-нибудь бродячим фокусникам. И сразу закрепил слова делом - так я оказалась в балагане Папаши Ло.
- Вот как... - выдохнул Хекки, совершенно потрясенный новым знанием. - Значит, ты тоже умеешь танцевать?
- Не, - Жун усмехнулась, - танцевать не умею. А по канату ходить - запросто. И остальное тоже. У Папаши всему научишься... Но танцы он не любит. Говорит, это для храмовых ручных крыс дело.
Хекки невольно вздрогнул от ее последних слов, и это не укрылось от Жун.
- Да, братец, мне повезло побольше, чем тебе. Я хоть не сижу взаперти, как ручная зверюшка.
- А это? - Хекки робко коснулся своего лица в том месте, где у его сестры был длинный темный шрам. - Откуда?
Жун криво улыбнулась.
- Подарок от одного высокородного. Я тогда еще с нашим семейством жила. Бегала по улице, да попалась под ноги какому-то мерзавцу. Верней, его лошади. Ну он и хлестнул меня не глядя. Мать говорила, мне еще повезло. Мог насмерть зашибить. Или затоптать. А так просто шкуру немного подпортил... Из-за этого больше папенька огорчался, когда Папаша Ло дал ему меньше денег, чем мог бы, - Жун презрительно дернула щекой и снова откусила от груши. На сей раз косточки она сердито сплюнула себе под ноги. - А по мне, так и демоны с ним, с этим шрамом, да и с глазом тоже! Зато публика денежки охотней дает, и у Папаши я на хорошем счету.
- Жун... - так странно было назвать это имя, - как ты нашла меня?
- Делов то... Мы часто в Таре выступаем. Заглянула к маменьке, а она мне уж не раз про старшего братика из храма рассказывала... Ну я и спросила, как тебя найти, - Жун посмотрела на огрызок в своей руке и отбросила его в строну. - Она там гордится тобой до икоты. Дескать, такой талантливый мальчик получился, кто ж знал...
- Ни разу не пришла... - сорвалось у Хекки.
- И не придет, - отрезала Жун. - Отец ей запретил, а она его боится. Да и старая уже стала. Ходит плохо. Я ей костыль новый в этот раз подарила, да что толку... Все равно дальше двора уж два года как не высовывается.
Хекки прикрыл глаза.
Он хорошо помнил, какой жизнерадостной и подвижной была мама, когда он жил вместе с ней. Помнил ее улыбку, мягкие руки, как она все успевала по дому и всегда умела утешить.
- Жаль... - сказал он, внезапно охрипшим голосом.
Жун пожала плечами.
- Сама так захотела. Никто не принуждал столько рожать. Конечно, все здоровье в детишек ушло. Ниа была уж одиннадцатой.
Ниа...
Еще одна сестра.
Хекки тряхнул головой, отгоняя жалостные мысли. Что было - то прошло. Жун права. Мать сама выбрала такой путь. Сама выбрала себе в мужья человека, который не принес ей счастья.
- Ладно, братец, мне пора, - Жун вытащила из кармана своих ярко-красных штанов еще одну грушу и вручила ее Хекки. - Рада, что увидела тебя. Танцуешь ты и впрямь красиво. Жаль, в клетке. Если надумаешь сбежать из этой... святой обители, спроси про балаган папаши Ло. Он тебя наверняка возьмет. И так переиначит, что даже маменька не узнает.
Хекки машинально кивнул, но сестра этого уже не увидела - она быстро удалялась прочь из большого опустевшего зала.
Прошло почти полгода, прежде чем Хекки увидел Жун снова.
Эти полгода были полны танцами, музыкой, сладким табачным дымом и ночами без сна. Хекки знал, что не должен терять над собой контроль, иначе тело его перестанет подчиняться ему, и потому часто отсыпался в своей комнате днями, в то время, когда не было репетиций. Он также никогда не отдавал по-настоящему свой разум вину, каким бы сладким оно ни было. Еще в самые первые дни визитов в дом сановника Гао, Зар настрого запретил младшему другу туманить сознание крепкими напитками. И хотя Хекки теперь редко слушал старших, тот разговор он не забыл - уж очень красочно Белый Змей расписал, как отказывают ноги у танцоров, что не знают меры в винных возлияниях. Хочешь, не хочешь, а запомнишь...
Но без вина прожить вполне можно - в мире и других удовольствий хватает.
