На казнь Хекки идти не хотел - он еще несколько дней назад понял, что вид чужой смерти не доставляет ему радости. Но Жун упрекнула его в трусости и малодушии, после чего оставаться дома с Тале стало, по меньшей мере, стыдно. Да и любопытство внутри шевелилось мелким змеем. Все же казнили не абы кого, а тех, из-за кого Шен был так жестоко изувечен, а после и вовсе навеки покинул этот мир... Остальные-то ладно - Хекки ни прежнего Вершителя, ни других близких Зару людей никогда не видел, так что не особенно и горевал. Но вот вернуться к обреченному на одиночество другу и рассказать ему о заслуженной каре его убийц - это, пожалуй, стоило того.
Толпа у храма была такой, что в пору испугаться и залезть повыше, пока не затоптали. К счастью, Зар прислал за ними повозку с дворцовыми знаками, и Хекки с Жун оказались не только очень близко к наскоро сооруженному эшафоту, но и заняли почетные места для высокородных.
Сестра жадно всматривалась в лица тех людей, что были выстроены на верхней платформе эшафота. Глядя на ее искаженное злорадством лицо, Хекки силился понять, откуда в его маленькой Жун столько ненависти и жажды крови. Она почувствовала этот взгляд и вопрос, очевидно, тоже. Взяла Хекки за липкую от холодного пота ладонь и тихо сказала:
- Они всю жизнь ели и пили с золота и серебра, носили шелка, спали на высоких кроватях... и им этого не хватило. Эти люди - как пиявки... И твоя кровь им тоже досталась. Вспомни, каким ты пришел к дядюшке По. Если бы не мази старой Риш, у тебя бы навсегда на лице остались шрамы. А ваш друг! Когда ты рассказал, как ему перебило ноги, мне три ночи подряд снились кошмары! Я просыпалась от того, что видела, как сама остаюсь калекой! Боги! Хекки, вдумайся только! Это же ужас какой - оставить танцора без ног! Да, я никогда не знала его, но мне до сих пор думать об этом страшно! - ее голос перешел в крик, но по счастью гул толпы вокруг был слишком силен, чтобы кто-то обратил на это внимание. - Да ведь ты сам мог быть на его месте! Ты мог сгореть в этом проклятом театре, навсегда стать уродом после всего, что случилось! Ты хоть понимаешь, КАК тебе повезло? Да там несколько человек затоптали в тот день! Мне дядька По говорил потом! А ты уже все забыл!
Хекки больше не мог это слушать. Он крепко прижал к себе сестру, и ей не то что говорить, даже дышать стало трудно.
- Жун... Я ничего не забыл... Я ужасно скучаю без Шена! Мне тоже снятся сны... Что он снова танцует, что он живой, здоровый, и мы с ним вместе, на одной сцене... Жун, это так больно - просыпаться утром и понимать, что все - лишь сон... - он говорил и чувствовал, как в горло сдавливает невыносимо горький комок. - Жун... До тебя в моей жизни не было человека ближе, чем Шен! Если бы ты знала, как я любил его... - сказал и сам уткнулся лицом в лохматую макушку сестры, чтобы никто не увидел, как зажатая в тиски боль наконец вырвалась наружу. - Я ничего не забыл... Ни пожар, ни Шена, ни того, как ты меня забрала. Просто... его уже не вернуть! Понимаешь? И других - тоже. А смерть... в ней нет радости. Никогда.
Жун стояла, будто закаменев. Потом она глубоко вздохнула, и маленькие руки все же обняли Хекки. Ненадолго, как обычно.
- Я и не радуюсь, - сказала сестра, осторожно высвобождаясь. - Верней, не радуюсь смерти. Но эта казнь... Так будет честно. Так будет правильно, - Жун еще раз вздохнула и кивнула в сторону помоста. - Смотри, Зар там.
И в самом деле. Белый Дракон, будущий Вершитель поднялся на эшафот следом за одетым в черное палачом. Он поднял руку, и толпа мгновенно затихла.
- Сегодня свершится правосудие, - разнесся над площадью его громкий голос. - Много лет люди, стоящие здесь, пятнали свои руки кровью невинных, ждали смерти Вершителя и делали все, чтобы приблизить ее. Они добились своего, но ценой этого станут их собственные жизни. Смотрите и запомните этот день. Такая участь ждет каждого, кто осмелится притязать на чужое.
Зар подошел к палачу и взял из его рук глубокий узкий сосуд. Затем обернулся к осужденным на смерть.
- В этой чаше - ваша кара, - сказал Белый Дракон. - Она найдет вас в любом случае, но я даю вам возможность сохранить свое лицо и самим выпить яд, от которого умер Вершитель. Выбор за вами.
Зар вручил сосуд первому в цепочке из почти десятка людей. Хекки со своего места хорошо видел, как у высокого бледного человека задрожали руки, как он дернул головой, пытаясь удержать ее повыше и как, расплескивая густо-красную жидкость, сделал глоток. А затем передал чашу следующему.
Истерика случилась только с пятым по счету человеком. Он разрыдался, попытался вырваться из прочных деревянных колодок на ногах, бросил чашу на помост и начал громко кричать о том, что невиновен.
Разумеется, это ему не помогло. Палач силой влил ему в рот жидкость из бутылки, которую все это время держал наготове.
Остальные справились сами.
