Яд подействовал прежде, чем толпа успела заскучать. Спустя несколько минут на эшафоте остался лишь один живой человек. Им был палач, бесстрастно смотревший на то, как бывшие вельможи и сановники в муках один за другим падали на помост и замирали навсегда.
А Хекки не выдержал и отвел глаза уже после первого, забившегося в агонии преступника.
Едва ли то была жалость. Скорее, просто животный страх перед смертью, которая прошла так близко и за короткий срок собрала столь богатую жатву.
Обратно в дом Зара они возвращались молча. Хекки смотрел в окно, ничего за ним не замечая, а Жун свернулась клубком на полу среди подушек и почти сразу уснула. Ее лицо было бледным. Еще бледнее, чем у того преступника, что первым выпил яд.
На следующий день Хекки с самого утра собрался к тетке Риш. Хоть Жун и сказала, что в ближайшие дни бродячие артисты едва ли снимутся с насиженного места, а все же рисковать он не хотел. Пока сестра еще крепко спала в их общей на двоих комнате, Хекки привел себя в порядок и тихо покинул дом.
Теперь он совсем не походил на оборванца, каким был еще недавно: по поручению Зара Вэ Иси позаботился о том, чтобы гости его господина получили все необходимое, от новых туфель до собственного кошеля с монетами. В красивой рубахе, с гладко причесанными волосами и полным карманом денег Хекки чувствовал себя непривычно. У него и прежде имелась красивая одежда, а среди забытых в театральной келье вещей осталось немало дорогих украшений, но еще никогда он не испытывал такой удивительной легкости, шагая по улицам Тары.
Хекки знал, что он свободен. И это знание было дороже всех монет, нарядов и подарков.
Маленький открытый экипаж на одного человека отвез его за город, туда, где на берегу реки раскинулось шумное и пестрое поселение артистов. Впрочем, Хекки еще издалека разглядел, что повозок на стоянке почти не осталось и дым от костров не поднимается в небо, а значит, все акробаты, жонглеры и глотатели огня наконец решились вернуться к своей работе.
Спешно приближаясь к шатру старой колдуньи, Хекки молился лишь об одном - чтобы тетка Риш не уехала вместе со всеми в город.
Ему повезло.
Под истертым непогодой навесом едва заметно курился светлый дымок, и старая Риш стояла над огнем, задумчиво помешивая в глубоком котелке какое-то варево.
- Пришел, - насмешливо отметила она появление гостя. - Ну рассказывай, дитя, куда ты уволок мою одноглазую вертушку-помощницу... И как там поживает твой друг-Вершитель. Слухов-то я уже досыта отведала, теперь хочу услышать все из первых уст.
Хекки улыбнулся. Рядом с теткой Риш он почему-то всегда чувствовал себя как дома. На удивление, рассказ не занял много времени, так что уже спустя полчаса Хекки наконец осмелился сказать свою просьбу.
- Зелье ему... - хмыкнула Риш. - Какой шустрый мальчик! А с чего ты взял, будто у меня оно осталось? Ну ладно, ладно... Не криви свои брови так жалобно. Все я понимаю... - колдунья отложила в сторону ложку и села на удобный деревянный чурбан возле костра. - Только отвар у меня в самом деле закончился. Он недолго хранится. Надо теперь новый варить. И тебя, уж прости, дорогой, я этому рецепту обучать не стану. Еще не хватало, чтобы глупые мальчики знали, как варить такой опасный напиток... Приходи ко мне завтра вечером. Я успею все приготовить. Да и пригляжу за тобой ночью, чтобы не заблудился где не надо.
- Завтра... - пробормотал Хекки и тут же отчаянно замотал головой: - Нет, завтра никак не получится! Завтра у Зара церемония возложения короны! И меня тоже туда пригласили...
- А и правда! Вот моя дырявая голова, - тетка Риш хрипло рассмеялась. - Ну значит, после этого. Тем лучше - твой бедный дружок сможет услышать историю о том, как ты побывал во дворце и своими глазами видел такое большое торжество.
Хекки задумался и решил, что старая Риш права. Шен будет счастлив узнать о том, как на беловолосую голову их старшего друга возложат корону Вершителя.
- Хорошо, - улыбнулся он. - А потом? Ведь одна встреча - это так мало...
- А потом - посмотрим, - ответила колдунья. - Чует мое сердце, мы в этом году надолго засидимся в Таре. До зимы у тебя еще не раз будет возможность повидать чужой мир. А к лету Папаша снова заявится сюда, как миленький. В Таре артистам щедро платят. Да и без своей любовницы Ло дольше полугода прожить не может. Так что мы с тобой увидимся еще не раз, - старая Риш достала из сладок платья трубку и ловко раскурила ее от огня. Выпустив в воздух долгую струю сизого дыма она добавила: - Только в другой раз сестренку свою бери с собой. Знаю, теперь она найдет себе судьбу получше, чем скитания без конца и края. Но... я буду по ней скучать.
- Конечно! - пообещал Хекки. - Мы обязательно придем вместе!
Он еще не знал, какую судьбу сможет предложить Жун, но был совершенно уверен, что теперь и он сам, и его сестра начнут совершенно новую жизнь.
Эпилог
