Он лишь усмехнулся как-то странно и ушел, небрежно хлопнув дверью. Интересно, – думала вдова, изучающе оглядывая то, что не успела рассмотреть сразу, – это моряк специально так поступил, чтобы она не стала хвалить его за ночное заступничество, или все же проверял ее... и если проверял, то ради своего интереса или по чьей-то просьбе? А может, даже по приказанию?
Каютка, несмотря на крохотность, оказалась очень богатой, просто роскошной. Стены отделаны дорогим красным деревом, ручки позолоченные, мягкий диван обит светлой мягкой кожей, а от лампы, висящей с потолка в серебряной сетке, пахнет дорогим душистым маслом. Пространство между диваном и противоположной стеной поделено пополам, в одной половине, что у окна, привинчен к полу и стене столик, рядом с ним откидное сиденье, а во второй половине такая же игрушечная умывальня.
– Тейлах тут бы не развернулся, – едко веселилась про себя Мальяра, выходя из этой клетушки.
Однако по выражению ее лица незнакомец, появившийся в каюте за время ее отсутствия, никогда бы об этом не догадался. Наоборот, судя по разочарованному взгляду гостя, он определенно нашел унылую, гладко причесанную женщину такой же скучной, как надетое на ней простое платье горничной.
– Как тебя зовут?
– Малисса. – кротко ответила вдова, стоя с опущенными глазами перед развалившимся на диване мужчиной, рассмотреть которого ей хватило и одного взгляда.
Холен и красив. Хорош так, как бывают красивы только ханские сыновья, рожденные иноземными красавицами. И хотя по отцу все они считаются чистокровными торемцами, смешанная кровь видна во всем. В овале лица и форме носа, в разрезе наглых глаз, прикрытых полуопущенными роскошными ресницами. А холен, как владелец роскошного дворца с банями, массажистками и услужливыми цирюльниками, бдительно следящими за ровностью каждого ноготка и длиной каждого локона из гривы черных вьющихся волос, рассыпавшихся по плечам красавца.
И только через пару минут после обнаружения этой ухоженной красоты ошеломленный взгляд начинает замечать слишком мягкую кожу пальцев, небрежно постукивающих по коже дивана, чуть излишнюю округлость плеч и ровность загара, полученного не в походах, а на ковре у бассейна.
Хотя Мальяра не могла не понимать – заметит все эти детали далеко не каждая женщина или девушка. К концу первой минуты созерцания ухоженного красавчика большинство из них будет влюблено намертво. И будет не в состоянии соображать настолько отчетливо, чтобы делать логичные выводы.
– Меня зови господин. Подойди ближе.
– Простите, господин, – вежливо, но твердо отказалась Мальяра, – но ближе – непристойно. А я приличная девушка и собираюсь замуж.
– Ты вдова, и это говорит метка на твоем лице!
– Не знаю, откуда взялась эта закорючка! Наверное, заклинание. Я подданная Ардагского короля и работаю на госпожу Райзи по контракту.
Красивое лицо изуродовала жесткая гримаса, полные губы вмиг вытянулись в змеиную ухмылку.
– А ты строптивая... мне это нравится. Надоели послушные овечки, – процедил он, приподнимаясь, чтоб поймать женщину за руку.
И в этот же миг дверь открылась, и за ней обнаружилась ведьма, смотревшая на «господина» с укором гувернантки.
Наконец-то, незаметно выдохнула Мальяра, могла бы и на минуту раньше войти. Нечего было подслушивать под дверью.
– Ты меня обманула, – в упор глядя на ведьму, капризно заявил ничуть не смутившийся ее появлением гость, – эта не может быть изюмом.
– Идем отсюда, Акзам, – в спокойном голосе ведьмы звучало предупреждение, – девушке нужно поесть и отдохнуть... она измучена штормом.
– Ты начинаешь мной командовать?! – изумился он, картинно заломив бровь.
– Нет, – отрезала Райзи холодно, – пока еще разговариваю вежливо. Идем обедать, я хочу тебе кое-что рассказать.
– Хитришь, женщина! – презрительно фыркнул он. – Хочешь спрятать от меня эту служанку? Не получится, я все равно сюда вернусь. Не люблю, когда меня обманывают!
– Хорошо, вернешься, – устало пообещала ведьма и отступила в коридор, давая ему пройти первым.
Но Акзам, встав с дивана, вдруг шагнул не в сторону двери, а к Малихе, и резко протянул к ней руку.
Проверять, какие в этот момент были у красавчика на уме намерения, вдова не стала. Опередив его на одно мгновение, скользнула в умывальню и щелкнула засовом перед самым носом разъяренного торемца. В следующую секунду дверь содрогнулась от яростного пинка, и следом раздался похожий на вой стон. Определенно, красавчик со злости забыл, что у него на ногах мягкие шелковые туфли, расшитые золотой нитью и драгоценными камнями.
– Акзам, ты ударился?! – во вскрике ведьмы сквозь показную заботу болтушка отчетливо расслышала злорадство. – Ну зачем она тебе? Сидел бы себе в саду, гранаты кушал!
– Молчи, женщина, – рычал красавчик, – позови слуг, пусть сломают дверь!
– Потом, потом, – что-то звякнуло, раздались удаляющиеся шаги и звук захлопнувшейся двери.
