„Я кормящая мать, я зарабатывала 20 су в день, а из-за рождения ребенка потеряла 12“. По 20 су в день – это 30 ливров в месяц; выделим этой кормящей матери 9 франков из благотворительных средств, приплюсуем к ним 9 ливров, которые ее муж не будет больше отдавать няне, и получим 18 ливров. Ежели эта мамаша, кормящая грудью своего младенца, будет столь же усердно продолжать зарабатывать по 8 су в день, то в месяц у нее опять будет выходить 30 ливров. И пусть кое-кто считает меня никчемным человеком, но я вложу в это дело все доходы от моего „Фигаро“, это те деньги, что принадлежат мне лично, я заработал их тяжким трудом, вытерпев потоки печатных и эпистолярных оскорблений. Значит, если актеры получат 200 тысяч франков, моим кормящим матерям будет причитаться из них 28 тысяч, с 30 тысяч, которые жертвуют мои друзья, можно будет выкормить материнским молоком целый полк малюток, а это с лихвой окупает все оскорбления».
«Комеди Франсез» откликнулся на инициативу Бомарше и весь сбор от пятидесятого спектакля «Женитьбы» передал в пользу бедных кормящих матерей. По этому случаю Бомарше всего на один вечер изменил финальные куплеты своей пьесы:
Сюзанна
Сегодня в театре обычный день,
А вовсе не праздник,
Движущий нами мотив –
Это гуманность.
И когда наш пятидесятый спектакль
Становится источником благодеяния,
Ничто не может омрачить нашей радости.
Фигаро
Мы, счастливые участники играющейся в 50-й раз
Столь удачной женитьбы,
Подносим к материнской груди
Почти отринутого от нее младенца.
Нужен ли лучший пример для отцов?
Сколько бы ни родилось у нас детей,
Их всех выкормит Сюзанна.
А в заключение Бридуазон экспромтом проблеял куплет, который заканчивался следующими словами:
Ско-сколько пре-прелестных вещей можно написать
По поводу наших ми-милых шалостей.
Кри-критики не упустят такой возможности (2 раза).
И в этом Бридуазон оказался прав, потоки жесточайшей критики обрушились на Бомарше.
Уже на следующий день по рукам ходило множество самых разнообразных язвительных эпиграмм на одну и ту же тему:
Полюбуйтесь на этого ловкача Бомарше:
Его успех замешен на зле,
Младенцам он дает молоко,
А юношеству – яд.
Этому четверостишию вторило следующее:
У тебя разносторонняя натура,
Мы имеет возможность наблюдать, как в один и тот же миг
Ты забавляешь отцов
И кормишь молоком детей.
Был еще один опус все на ту же тему, но куда более ядовитый, поскольку содержал намек на смерть обеих жен Бомарше:
Никакого добра не жди от злодеев,
Их благодеяния – сплошные выдумки.
Такой вот Бомарше за наш счет
Раздает губительные милости:
Он оплачивает молоко детишкам
И дает яд матерям.
А тем временем Бомарше удалось реализовать свою идею: он смог заинтересовать своим проектом архиепископа Лионского монсеньора де Монтазе, и тот на его деньги основал Благотворительное заведение для бедных матерей, о котором автор «Женитьбы» никогда не забывал и даже в самые трудные времена выплачивал на его содержание по 6 тысяч ливров в год.
Но эта пьянящая атмосфера, сделавшая 1784 год самым триумфальным годом в жизни Бомарше, вскоре так вскружила голову автору «Женитьбы Фигаро», что он потерял всякую меру, отвечая своим завистливым врагам, и позволил себе высказывания, задевшие самого короля.
Очень скоро Бомарше пришлось убедиться в том, что в Париже, как в Риме, Капитолий соседствует с Тарпейской скалой; приобретенный им жестокий опыт наложил отпечаток на все оставшиеся ему пятнадцать лет жизни.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯПРЕДЗАКАТНЫЕ ТЕНИ
Глава 41ТЮРЬМА СЕН-ЛАЗАР (1785)
В эти триумфальные дни Бомарше было чуть больше пятидесяти лет, даже в ту эпоху, когда люди будто бы старились быстрее, чем сейчас, это был самый расцвет зрелости. Наш герой был полон сил, наслаждался успехом, всегда держал наготове свое перо, сыпал остротами и предавался любовным фантазиям. Он не изменил себе до самой смерти, которая неожиданно настигла его в 1799 году.
Переменчивая судьба, далеко не всегда баловавшая Бомарше, после 1785 года станет еще капризнее. Да, пока еще он будет добиваться успехов в театре, в зале суда и, порой, в коммерческих делах; для услады своей старости он выстроит роскошный дворец и заполнит его произведениями искусства; но по иронии судьбы тот, кого, пусть и не совсем оправданно, считают одним из творцов революции, не раз пострадает от последствий свержения прежнего режима. Еще удивительнее то, что, продолжая пользоваться успехом у женщин, он полностью утратит популярность у публики: именно это более всего остального будет отравлять последние пятнадцать лет его жизни и придаст оттенок меланхолии рассказу об этом времени, резко контрастирующем с блеском и весельем предшествующего периода.
