«Своим письмом, посвященным известной вам проблеме, имею честь довести до вашего сведения, что в субботу утром я буду ждать у себя дома исполнения вашего третьего обещания. Согласно вашим словам, вы не уверены, что вам удастся сдержать свое негодование. Уже по запальчивости вашего послания можно судить о том, что вы не очень хорошо умеете владеть собой, но в ответ я говорю вам, что не буду обострять эту неприятную ситуацию, в которую мы попали отнюдь не по моей вине, и постараюсь сделать все возможное, чтобы избежать глупостей. Заверяю вас, что если в ваши намерения входит вместо честного объяснения довести дело до крайности, во что я не хотел бы верить, несмотря на вашу горячность, выраженную в письме, то вы найдете меня, сударь, в полной готовности ответить на оскорбление, что я изо всех сил старался предотвратить. И я не боюсь со всем моим почтением вновь заверить вас. сударь, в том, что являюсь вашим смиренным и покорнейшим слугой.
Де Бомарше.
P.S. Я сохраню копию этого письма, равно как и первого, с тем, чтобы в случае несчастного исхода доказать чистоту моих намерений; я надеюсь, что смогу в субботу убедить вас, что далек от того, чтобы искать неприятностей, и что сегодня нет никого, кто больше меня стремился бы избежать их.
Я не могу распространяться на эту тему в письме».
Хотя история с де Саблиером была довольно заурядной, мы сочли нужным рассказать о ней не столько из-за этого письма Бомарше, сколько из-за того, что он вспомнил о ней в последние дни своей жизни. В 1798 году он записал:
«Это приключилось через восемь или десять дней после несчастья с кавалером де С., заплатившим жизнью за свое неосмотрительное поведение. Эта история могла погубить меня, если бы не доброта принцесс, вступившихся за меня перед королем. За разъяснениями по поводу постскриптума к моему письму г-н де Саблиер обратился к Ломюру, у которого я одолжил ему эти 35 луидоров. Самым забавным оказалось то, что это отбило у де Саблиера охоту лично принести мне мои деньги».
И письмо, и более позднее упоминание об этой истории позволяют нам лучше узнать характер Бомарше.
Во-первых, это был человек, не бежавший от стычек, более того, при необходимости он сам их провоцировал, чтобы самоутвердиться; во-вторых, это был законник или, скорее, педантичный адвокат, составлявший по каждому делу досье в форме речи в собственную защиту. Бомарше был игроком, который не хотел проигрывать ни современникам, ни потомкам, именно поэтому так трудно разобраться в его архивах: не знаешь, где правда, а где вымысел. Будучи изощренным выдумщиком, Бомарше, описывая различные приключения своей жизни, всегда отводил себе в них самую достойную роль: по его глубокому убеждению, он всегда оказывался жертвой ревности, лжи и коварства. Эта роль поверженного и притесняемого, которую он регулярно играл перед публикой, плохо вяжется с общим стилем поведения человека, порой излишне доверчивого в делах, несмотря на весь его скептицизм, но готового подписаться под словами Вольтера, повторенными позже Шамфором: «В жизни нужно быть либо наковальней, либо молотом; мой выбор – не быть наковальней».
Показная скромность и разного рода хитрости и уловки не смогли скрыть того, что Бомарше был очень честолюбивым человеком. Каждый новый успех порождал новые желания. Первые успехи помогли ему обрести уверенность в себе. Потом пришли времена испытаний, которые поначалу повергли его в растерянность, но потом, встряхнув его честолюбие, заставили бороться. Описывая постигшие его несчастья, Бомарше всегда сгущал краски, представляя себя невинной жертвой, причем чем больше было поводов сомневаться в его невинности, тем настойчивее он упирал на это.
Что касается истории с кавалером де С., то она очень смахивает на выдумку и кажется неправдоподобной любому, кто знаком с нравами французской знати XVIII века; в пользу того, что она действительно имела место, свидетельствуют лишь ничтожный эпизод с де Саблиером и хвалебная биография Бомарше, написанная Гюденом.
Точно так же в последующий период громких дел не вызывавшая сомнений попытка подкупа члена суда будет ловко им затушевана, а на первый план выведено неблаговидное поведение супруги судейского чиновника.
