- Юрген, я ничего не буду делать специально для красных. Я все буду делать для нас, для нашего закона. И потом, я не совсем увязываю: вначале ты говорил о политике «наведения мостов», а теперь о провокации коммунистов.
- Как раз это и увязывается. Чтобы сорвать нашу политику наведения мостов, они должны убедить общественное мнение, будто наш берег ненадежен.
- Сейчас понял. Ты позволишь мне поразмыслить над твоими словами?
- Конечно. А я пока пороюсь в папках - для себя, если позволите.
- Нет, сынок, не стоит… Там много моих пометок, и это рабочие материалы, а пометки твоего бывшего учителя могут запечатлеться в твоем мозгу, и это будет плохо, потому что ты можешь оказаться в плену моей версии.
- Значит, у вас есть версия?
- Да. Она отличается от твоей. По-моему, Кочев здесь в Берлине, но почему он здесь и где - это я собираюсь выяснить в течение ближайших трех - пяти дней. Если этот срок тебя не устраивает, тогда я готов передать дело другому человеку, оформив материалы таким образом, чтобы не было горы эпизодов, а лишь единая папка…
- Я буду докладывать министру и советнику Винцбеккеру в МИДе.
- Боюсь, их этот срок не устроит, а?
- Если они будут возражать, я стану спорить с ними.
- Вряд ли ты переспоришь министра…
- Я попробую сразиться с ними. Я вижу, вы не хотите, - Кройцман спрятал диктофон в портфель, - раскрывать все карты, и это ваше право. Я могу более настойчиво просить вас показать мне все дело, чтобы составить полное представление, но я не сделаю этого, потому что я вам многим обязан в жизни. Без ваших уроков я бы не был юристом, я был бы обыкновенным болтуном, каких сотни в наших органах юстиции.
- Если хочешь, мы можем вместе пообедать и там поболтаем еще с часок.
- С удовольствием.
«У старика есть данные против Бауэра, - подумал Кройцман, помогая прокурору Бергу надеть плащ, - он ведет серьезную игру, и он будет бить наотмашь, когда соберет доказательства».
- Я жую котлеты, но тебя я накормлю великолепным бифштексом. Знаешь, я даже сам, наверное, сегодня съем бифштекс, чтобы поднабраться сил. Судя по всему, мне предстоит драка не меньшая, чем тебе… Я тут поболтал один вечер с моими ребятами из прессы, многое объяснил им, но попросил, чтобы они пока помолчали. Они пообещали, что будут в драке, если она начнется, на моей стороне… Им легче, - Берг посмотрел в глаза Кройцману, - над ними нет министров.
- Это верно, - вздохнул Кройцман. - Это абсолютно верно…
«Испугался, мальчик, - отметил Берг. - Очень хорошо. Теперь ты понял, что я не очень-то боюсь твоих разговоров с министром? Теперь ты понял, что я на все пойду в этой драке, особенно если разговор с Сингапуром сегодня ночью состоится, а завтра я получу показания из Гонконга… Но тебе пока про это не надо знать, мальчик. У тебя своя игра, а у меня своя. Только если для тебя это игра, то для меня это жизнь».
- Добрый день, господин Шевц… Прошу садиться.
- Добрый день, господин прокурор. Спасибо.
- Я вызвал вас в качестве свидетеля по обвинению редактором Ленцем режиссера Люса в подлоге и клевете.
- Я не имею к этому никакого отношения.
- Где вы работаете, господин Шевц?
- Постоянно нигде. Я работаю время от времени по договору, чтобы обеспечить себе возможность для творчества.
- Творчества?
- Я поэт.
- Где вы публиковались?
- Пока нигде. Вы думаете, это так легко у нас - опубликоваться?
- А разве трудно?
- Еще как… Без связей попросту невозможно… Или если не поддержит какой-нибудь меценат… А я из рабочей семьи, откуда мне взять богатых покровителей?
- Пожалуйста, взгляните на это фото.
- Это я. Знаете, самое выгодное дело - наняться в какую-нибудь съемочную группу… Они неплохо платят, и потом, это временно… Люс снимал свою картину, и меня привлек один из его помощников.
- В чем заключалась ваша работа в группе? Как называлась ваша должность?
- Точного названия нет… Говорят: «Работает в окружении». В тот день, когда я снят…
- Какой это был день?
- Из-за этого дня целая шумиха была на телевидении, я смотрел… По-моему, это было девятнадцатого, тут Ленц не прав. А может, двадцатого или двадцать первого, не помню толком, но только не двадцать седьмого. Ну вот… Они мне тогда сказали, что будут снимать, как отдыхает молодежь на пляже, попросили поболтать с разными ребятами так, чтобы собрать их в кружок…
- Кто вас просил об этом?
- Не помню.
- Люс просил?
- Нет, Люс сказал, чтобы я не смотрел в ту сторону, где они спрячут камеру. Чтобы все было естественно…
- А кто вам сказал, что там Кочев?
- Этот шпион? В очках? Никто не говорил. Я и не думал, что он красный…
- Почему вы считаете его шпионом?
- Потому что он предлагал мне деньги на издание книги…
- Когда?
- Вечером. Я ведь на пляже читал стихи, мы пили… Я читал стихи, а красный сказал, что это талантливо и что он любит такую поэзию.
- Ну-ка, продекламируйте мне то, что вы ему читали…
- А я не ему читал… Я же не знал, что он красный. Я читал всем. Я только потом узнал, кто он. Это у меня есть такой ноктюрн…Море идиотизма
