- Да. У англичан. Сразу после войны меня сунули в лагерь только за то, что наша часть была приписана к СС. А я и в глаза-то не видел этих палачей… Неужели я виноват в том, что на горнолыжников напяливали черную форму?
- Сколько времени вы провели в лагере?
- Семь месяцев.
- К суду вас потом привлекали?
- Тогда всех привлекали к суду.
- Я понимаю… Всех привлекали, почти всех… Но вас, именно вас, привлекали?
- Да.
- Вы были осуждены?
- Осужден?! Я был оклеветан!
- На сколько лет вас оклеветали?
- На пять лет.
- За что?
- Они, видите ли, обвинили нас в том, что мы сожгли какую-то партизанскую деревню в Норвегии. А мы не сжигали никакой деревни. Там убили трех наших ребят и вели по нас стрельбу с крыш. Мы, естественно, отвечали тем же…
- Как давно вы работаете у Ленца?
- С тысяча девятьсот сорок седьмого года.
- То есть сразу же после освобождения из тюрьмы?
- Да.
- Вы сидели в одной камере с Ленцем?
- Да.
- И сразу же начали вести отдел спортивных новостей?
- Да. К черту политику! Только секунды и минуты… Я даже перестал заниматься предсказанием чемпионов, хватит! Все наши беды оттого, что мы не знаем, на кого и когда ставить…
- Ставьте на… - Берг осекся и вздохнул. - Ладно… Бог с ними, с предсказаниями. Кто еще был в кабинете Ленца, когда пришел помощник Люса?
- Нет, не помощник Люса, а человек от Люса.
- Да, да, я понял и записал это ваше уточнение. Когда в кабинет Ленца вошел Диль?
- Кажется, к концу нашей беседы.
- Что он мог слышать из разговора?
- Наверное, лишь заключительную часть…
- Господин Диль, что вам известно о посещении редактора Ленца человеком от Люса?
- Почти ничего, господин прокурор. Редактор Ленц, одеваясь, сказал Ауфборну, что он надеется через час вернуться. «Мы быстро посмотрим этот материал, - сказал он, - и вернемся. Игра стоит свеч».
- В каких частях вы служили, господин Диль?
- Я не воевал. Я работал в тылу.
- После войны вы привлекались к ответственности?
- Вы меня вызвали в качестве свидетеля по делу Люса. Какое отношение ваш вопрос имеет к этому делу?
- Словом, вам бы не хотелось отвечать на этот вопрос - я верно вас понял?
- Да.
- Благодарю вас, у меня к вам больше ничего нет. Одно только уточнение: человек Люса был невзрачен собою, шатен, в коричневом костюме? - откровенно посмеиваясь, спросил Берг. - Вас, видимо, удивила его внешность: человек из кино, а такой ординарный… Не так ли?
- Вы правы, господин прокурор, в его внешности не было ничего приметного.
- Да уж конечно, если б там было что-нибудь заметное, вы бы не могли этого не отметить для себя: все-таки восемь лет работы в полиции у нацистов - это большой срок…
- Я протестую, господин прокурор! Я работал не в полиции нацистов, а в полиции Германии. Вы тоже работали, пользуясь вашей терминологией, в органах юстиции у гитлеровцев.
- Между прочим, вы совершенно правы. Да, господин Диль, я действительно работал в органах юстиции при гитлеровцах, и даже то, что вы карали, а я пытался защищать, - даже это не успокаивает мою совесть: ведь я работал у гитлеровцев, господин Диль.
- Редактор Ленц, я допросил ваших свидетелей. Они дали вполне убедительные показания. Прежде чем мы приступим к следственному эксперименту, я бы хотел вернуться к вопросу о публикации в вашей газете интервью с болгарином.
- Теперь, когда, кажется, все становится на свои места и все поняли, что я пал жертвой провокации, я вам отвечу. После того как помощник Люса прокрутил мне материал и я уплатил ему деньги, он передал мне интервью с болгарином.
- И фотографию Кочева он тоже передал вам?
- Да.
- Как вы объясните тот факт, что он вам дал фотографию не из отснятого Люсом материала, а с паспорта Кочева?
- Вы убеждены, что мы напечатали фото Кочева с его паспорта?
- Так утверждают болгары.
- Я не могу, конечно, опротестовывать заявление болгар… Они это официально утверждают?
- Вполне.
- Естественно, я не могу их опротестовывать… Вероятно, вызвав на допрос помощника Люса, вы сможете задать ему этот вопрос и потребовать мотивированного ответа.
- Вы правы. Прошу вас ответить мне: согласны ли вы встретиться с помощником Люса?
- Конечно.
- Тогда я попрошу вас пройти в соседний кабинет.
Они перешли в большой зал, где была собрана вся группа Люса: ассистенты, помощники, звукооператор со своей командой, помощники продюсера, шоферы, обслуживавшие «лихтвагены» и «тонвагены», привлеченные статисты. Сам Люс сидел поодаль, на отдельном стуле, а за ним стоял полицейский.
- Пожалуйста, укажите мне, господин Ленц, человека, передавшего вам за тысячу марок материал, отснятый Люсом.
Ленц попросил:
- Включите, если можно, верхний свет, тут довольно темно.
Берг неторопливо подошел к двери и повернул выключатель. Дрогнув голубым, беззащитным поначалу светом, мертвенно засветились большие плафоны.
«Почему этот покойницкий свет называют дневным? - подумал Берг. - Какая глупость! Это все реклама…»
- Так лучше? - спросил он Ленца.
- Да, благодарю вас.
Ленц дважды очень внимательно оглядел собравшихся здесь людей и сказал:
- Простите, господин прокурор, но здесь того человека нет.
