- То, что именно в одной из книг Флеминга вы читали, что коммунисты приезжают за границу с пустыми карманами?
- Да.
- Вы настаиваете на этом утверждении?
- Я не понимаю, какое это имеет отношение…
- Большого значения это не имеет, но в книгах Флеминга утверждается как раз противное - что все коммунисты приезжают на Запад с огромными деньгами, потому что они работают на КГБ…
- Откуда же я мог узнать про это? Ума не приложу…
- Об этом известно нашей разведслужбе, контрразведке, но это не суть важно сейчас… Сколько времени продолжался ваш разговор с Кочевым?
- Минут двадцать. А что?
- Ничего. Всегда, когда получаешь интересные показания, интересуешься подробностями. Итак, вы проговорили полчаса?
- Да. Минут двадцать - полчаса…
- Какие вы стихи ему читали?
- Где?
- Ну, когда увиделись вечером… Он же пригласил вас, чтобы вы почитали ему стихи…
- Я ему прочел поэму «Цветы, растущие в землю».
- А еще что вы ему читали?
- Несколько стихов из последнего цикла…
- Во что он был одет?
- Он? Как во что?
- Он был в пиджаке или нет? Если в рубашке, то какого цвета?…
- Вот этого я не помню.
- Не может быть, господин Шевц, не может быть. Всему верил, а этому поверить не могу… Поэт, который не помнит такой пустяковой подробности… Давайте я буду вам помогать… На нем был черный костюм?
- Не-ет… Тогда ведь было жарко…
- Он был без пиджака, в белой рубашке?
- Нет… Кажется, в какой-то цветной…
- Сейчас, минуту… - Берг отошел к сейфу, достал показания Урсулы и прочитал то место, где она описывала, во что был одет Кочев: «Легкий серый костюм, который переливается на солнце, и в белой рубашке с дырочками».
- Но пиджак на нем был?
- Нет. Нет, он был без пиджака, в цветной рубашке…
- Вы готовы подтвердить это под присягой?
- Я лучше скажу, что я не помню, во что он был одет.
- Хорошо. Откуда он доставал деньги?
- Деньги? Из заднего кармана брюк.
- А брюки какого цвета?
- Не помню. Кажется, темные… Ночью все кажется темным…
- А сколько стихов из вашего последнего цикла вы прочитали Кочеву?
- Там всего восемь стихов.
- Сколько это страниц?
- Двенадцать…
- Как, по-вашему, он разбирается в поэзии?
- Да. Что да, то да. Он понимает поэзию.
- Он разбирал ваши стихи?
- Да. И делал это интересно. Очень интересно. Поэтому я и развесил уши. Поэтому я и стал заглядывать ему в глаза, до той минуты, пока он не начал меня вербовать…
- Хорошо. Спасибо. У меня остался к вам последний вопрос, Иоганн Шевц…
- Пожалуйста, господин прокурор…
- Вы состоите членом какой-либо партии?
- Я?! А что? Нет, не состою.
- Какой партии вы симпатизируете?
- Партии поэтов…
- Прекрасный ответ. Ну а теперь ответьте мне: зачем вы лжете?
- Кто? Я? Я вам не лгу.
- Все, что вы мне сказали, правда?
- Да. Все это правда.
- Тогда я сейчас включу магнитофон, и вы мне прочитаете вашу поэму, а потом последний цикл, а после этого я их разберу… Страница - это две минуты времени, Шевц… Итого вы читали Кочеву ваши стихи в течение сорока четырех минут. И он, как вы говорили, неплохо разбирал вашу поэзию… Тоже минут двадцать. Потом он вас «вербовал» в течение десяти минут, как минимум… Итого вы с ним провели час двадцать четыре минуты. А от метро до кабачка «Кругдорф» десять минут езды или тридцать минут ходу. Значит, если вы встретились у метро в одиннадцать часов и вы настаиваете на том, что это было именно в одиннадцать, то как Кочев мог оказаться в «Кругдорфе» в одиннадцать тридцать, причем добирался он туда пешком?
…Наблюдение, пущенное за Иоганном Шевцом, принесло то, что и ожидал Берг: сначала поэт ринулся на квартиру местного руководителя НДП, а после позвонил по телефону к человеку, который встретился с ним на Сименштадте, а оттуда, после беседы с поэтом, поехал к Айсману.
…Человек этот был Вальтер, связник Айсмана по НДП.
- Господин Ауфборн, вы утверждаете, что находились в кабинете редактора Ленца, когда к нему пришел помощник Люса и передал пленку?
- Да.
- Как представился посланец Люса?
- Он просто сказал: «Редактор Ленц, мой босс хочет предложить вам сенсационный материал, а мне за то, что я его принес, следует к уплате тысяча марок». - «Что за материал?» - «О том болгарине, который дал деру». - «Пойдемте в наш кинозал…» - сказал Ленц.
- Вы не видели, как Ленц платил человеку Люса деньги?
- Нет.
- Как его звали?
- Он не назвался. Просто сказал: «Я от Люса».
- Вы говорили, он представился помощником Люса?
- Нет, это неверно. Это я так понял его… Вообще-то, он сказал: «Я от Люса».
- Опишите его.
- Очень неприметная внешность. Я еще удивился, что в кино существуют такие неприметные люди. Шатен, небольшого роста, в коричневом костюме…
- В какое это было время?
- Часов в двенадцать или около этого.
- То есть во время обеденного перерыва?
- В редакции не очень-то соблюдается обеденный перерыв. Все время горячка.
- Вот я тоже не соблюдал обеденных перерывов и нажил себе язву двенадцатиперстной кишки…
- У меня была язва до фронта… На фронте все зарубцевалось.
- Вы на каком фронте воевали?
- Я был все время на севере. Помогали финнам, потом был в Норвегии.
- Вы проходили денацификацию?
