Берг пожал плечами и отложил газету… «Идиотизм. Но интересно. Пусть занимаются этим мои молодые преемники. А я буду блаженствовать в сосновой ванне. И читать сообщения о победах моих тяжеловесов. Лишь в этом есть закон и гарантия, - продолжал думать Берг, - только в спорте, и отнюдь не во всем, а лишь в тяжелой атлетике. Весы точны, их не обманешь: вес штанги должен быть соотнесен с абсолютным весом спортсмена. В футболе можно дать лишнюю секунду, которая окажется решающей, или не заметить игру рукой на вратарской площадке. В боксе царит случай: победителю в первых двух раундах случайно во время третьего раунда разбивают бровь, и его снимают с поединка. Что это? Случай? Нет. Это обычное, откровенное издевательство над законом, ибо законы стареют, как и эпохи. А никто не внес коррективу в этот старый закон с тех пор, когда шли бои профессионалов и озверелые зрители требовали от боксера лишь победы или гибели: ведь Рим породил гладиаторов, но сейчас об этом говорят как о вандализме».
Прокурор взял с полочки еще один тюбик соснового экстракта и вылил его в ванну.
- Бог, прости меня, - хмуро пробурчал Берг, - но все же химия стала сильнее тебя. Ты властвуешь над случаем, а химия над бытом. Разве ты мог бы перенести меня за мгновение в сосновый лес? А химия дала мне, твоему слабому слуге, сделать это одним лишь движением руки…
«Не одним, - поправил себя Берг, - а тремя движениями. Сначала я поднял руку, потом взял тюбик, а после вылил содержимое в ванну… Ага, старая перечница, правильно тебя прогоняют - ты же забыл о четвертом движении, ибо если не я вернул тюбик на место, то кто же? И лишь если это не моя рука, я могу отвергнуть пятое движение, но ведь это - моя рука, и я опустил ее в ванну. И протянул вдоль тела. Это уже, кстати, шестое движение. Кройцман, ты умница, надо гнать взашей того юриста, который лишен дара фиксировать место, лицо, движение, сумму, цвет и запах…»
Берг снова развернул газету. «Симпозиум юристов». Он даже не стал читать, о чем там говорилось. «Если это демократические юристы, они наверняка примут резолюцию по поводу Вьетнама и шовинизма Израиля, а если «свободные», то пошлют телеграмму в Москву о разгуле антисемитизма и потребуют вывода русских ракет из Ханоя… - подумал он. - Какой закон может быть в этом мире беззакония? Пока есть интересы Дорнброка, он будет требовать такой закон, который охранял бы его интересы. А охрана интересов одних всегда предполагает ущемление интересов других. Можно написать самый точный свод законов, но ведь закон приводят к жизни люди, а люди не могут быть свободны от общества, в котором живут. Мы кичимся своими демократическими законами. Да, в суд может обратиться человек с иском к федеральному канцлеру. Пожалуйста. Мы примем его иск. А дальше? Или, пожалуйста, давайте будем обвинять убийц Ганса Дорнброка! «Прошу вас, прокурор Берг, взять на себя это дело!» А вместо убийцы мне подставляют жертву. А когда я отделяю злаки от плевел и продолжаю искать преступника, меня загоняют в угол - демократично, свободно, с уважением к моей личности… С кем я решил бороться? С кем ты решил схлестнуться, Берг?! Тебе-то, казалось бы, стыдно заглатывать наживку из тех слов, которые составляют строчки нашей «самой демократической конституции». Лично мне беззаконие сейчас нравится больше закона: за то, что я отступил, министр назначит мне незаконно высокую пенсию - об этом, видимо, Кройцман уже позаботился… Бедный Люс… Прости меня… Все-таки я всегда был предателем. От этого нельзя излечиться, как от тупости».
Вдруг Берг рывком поднялся из ванной и, не вытеревшись полотенцем, побежал в кабинет к телефону. Он еще раз заглянул в отдел полицейской хроники и набрал номер дежурного по полиции.
- Это прокурор Берг… Скажите, в каком районе находится Генекштрассе, семь?
- На востоке, - ответил дежурный, - возле зональной границы…
- Это неподалеку от Чек Пойнт Чарли?
- Совершенно верно.
Берг позвонил к Гельтоффу.
- Доброе утро, майор.
- Доброе утро, господин прокурор, - ответил Гельтофф и посмотрел на часы: пять минут назад к нему звонил Штирлиц и назначил встречу.
- Я хочу сейчас приехать к вам по одному занятному делу.
- Я жду вас, господин прокурор, через два, а еще лучше через два с половиной часа…
- Хорошо. А пока я попрошу вас, поручите кому-нибудь из ваших помощников сопроводить меня в одно место. С экспертами.
- А вы… Разве вы не в…
- В общем-то да, я в отставке, но я еще не сдал дела… Тут у меня возникла одна идея… Я ее осуществлю и сдам дела, я ведь еще не получил официального ответа на мою просьбу об отставке…
- Холтофф, здравствуй, - сказал Штирлиц, - извини, что я так внезапно тебя вызвал. Мне срочно нужны материалы в связи с этим делом, - и он положил перед Холтоффом газету, в которой была напечатана заметка о пуле, разбившей телевизор в пустой квартире фрау Шмидт. - Ты ничего не знаешь об этом?
