– Говорю же: приснилось! А главной зацепкой стал номер войсковой части, под которым скрывалась береговая перегрузочная база. Зато сам теперь удивляюсь, почему раньше был слеп, как крот. Ведь такая возможность теракта лежала на поверхности. – Сергей покачал головой: – Наверно, сбил этот торжественный спуск субмарины на соседнем заводе приезд Президента…
– Не бери в голову. Мы имеем то, что имеем. Но, прежде чем начать активные действия, я хочу, чтобы ты уточнил свою последнюю фразу на выходе из аппаратной. Она у меня прочно в голове засела. Ведь от того, как будут развиваться события и куда они заведут, напрямую зависят методы противодействия. А похоже, я чего-то недопонимаю, так?
– Придется тебе, Гера, еще пять минут мне уделить. Ты извини, но для наглядности я расскажу об одном довольно отдаленном событии, а ты уже сам отмечай поразительную схожесть ситуаций.
В то время я еще служил на перегрузчике и поэтому очень хорошо знаю все подробности. Хотя тогда это был «страшный секрет». Нас знакомили с деталями по специальному бюллетеню под расписку о неразглашении, потому что речь шла о наших «полных коллегах» – экипаже перегрузчика на Дальнем Востоке.
Итак, 10 августа 1985 года в бухте Чажма у пирса № 2 судоремонтного завода, – Редин голосом акцентировал внимание слушателя на всех совпадениях, – при перезарядке активной зоны атомного реактора подводной лодки проекта 675 – по размерам она сопоставима с «нашей», и реактор аналогичен – произошла «самопроизвольная цепная реакция с мгновенным выбросом большого количества радионуклидов». Это так красиво и сложно звучит в документах, а по-простому…
– Атомный взрыв? – перебил журналист.
– Нет, Гера. Я не стану вдаваться в ядерную физику, но в реакторах подобного типа – водо-водяных, не накопительных, с урановым топливом слабого обогащения – атомный взрыв невозможен из-за недостижения критической массы… тьфу, понесло в теорию! Короче, происходит так называемый тепловой взрыв, ну, или как это записано в документах. Не суть важно. А вот причина важна! Краном с перегрузчика начали поднимать пятитонную крышку реактора, ее перекосило, и она потянула за собой компенсирующую решетку. А эти решетки замедляют деление урана и «гасят» ядерную реакцию. Что произойдет, если такую решетку убрать? Вот тебе и «самопроизвольная неуправляемая реакция».
Теперь последствия. Десять человек погибли мгновенно в самом отсеке. Практически испарились. Около трех сотен получили тяжелые формы лучевой болезни. Кстати, на сегодняшний день зафиксирована смерть девятисот с лишним человек. Да-да, все это сказывается и почти четверть века спустя! Радиоактивные осадки выпадали на расстоянии в 30 км. На территории завода больше полугода срезали верхнюю часть грунта, вывозили и захоранивали. Пострадали цеха, здания, еще одна хорошая подлодка, два буксира и, конечно, плавмастерская.
Теперь обрати внимание на различия. Там крышку реактора медленно тянули вверх краном и зацепили только компенсирующую решетку. У нас, – тьфу-тьфу-тьфу, конечно, – крышка от подрыва вылетит, как пробка из шампанского. И вместе с ней не только все решетки, но и сама «начинка» реактора. Высоко и далеко. Охват территории теперь представляешь? И жертвы!
Кстати, авария в Чажме произошла за 8 месяцев до Чернобыля! Там, правда, реактор был помощнее, но суть катастрофы та же. Это уже к вопросу о мировом резонансе.
Талеев больше не задавал ни одного вопроса. Даже когда Редин закончил говорить. Он вытащил мобильный телефон, повертел его в руках и… положил на стол. Посмотрел на часы и вслух произнес:
– Восемь сорок шесть. А майя говорили, что только в 2012 году… И наш долг – удовлетворить пожелания далеких американских предков…
Он думал совершенно о другом, слова срывались с губ бессознательно. Сергей не удивился бы, если его друг начал бы сейчас напевать «Катюшу».
– Вот опять, Серега, у нас никакой свободы выбора! Дискриминация по принципу невозможности. Мне действительно хватило твоих комментариев, чтобы однозначно сделать главный вывод: взрыва быть не должно! А то, что я видел на крышке, убеждает: разминирование будет очень трудным, долгим и… бесполезным.
– Почему это?
– Потому что все равно взорвут раньше.
– Безнадега, да?
– Когда это мы сдавались? – Гера повертел пальцами мобильник и опять не стал звонить. – Ребят надо срочно подключать. И не только… Понимаешь, любые сведения дают какую-то зацепку. Благодаря тебе мы их получили несколько. Главное, в чем я с тобой согласен, за подлодкой и перегрузчиком пристально наблюдают. А это первая зацепка и направление поисков. – Теперь Талеев решительно набрал номер на сотовом телефоне. – Доброе утро. Это «красный код». Я прошу составить графический расчет мест, откуда может вестись визуальное наблюдение за двумя объектами, стоящими у причала № 10 судоремонтного завода «Звездочка» на Южных Яграх: подводной лодкой и перегрузочной плавмастерской. Да-да, аналогично тому, что делалось для спускаемого на воду ракетоносца на СМП. Готовый документ сбросьте на мобильник с определившимся у вас номером. Спасибо, я жду.
