вонь, вульгарные выражения, отрезанные уши и убийства… Теперь уже доступно для всей семьи!
Техник захихикал. Борковский закусил губу.
Кстати, ты там тоже был. – Вишневецкий наконец-то справился с рубашкой.
И кем же я был?
Конюшим, оперативным командиром двухсоттонной самоходной пушки.
Слушай, Ярема…
Не Ярема, а Иеремия. – Вишневецкий надел ботинки. – Можно, Джереми. Князь Иеремия Шестнадцатый Вишневецкий. – С довольным выражением на лице он направился к двери. – Только одно это вам и удалось, ребята…
Погоди… Вечером придешь? - Борковский кинулся за приятелем, схватив новый диск. - Сегодня будет "Эротический сон о красивейшей в мире женщине".
АВСТРО-ВЕНГЕРСКИЙ транспортный самолет с четырьмя двигателями, шкода "Брамбор" сел в токийском аэропорту на удивление легко. Японцы явно не знали, что представляют собой самоходные тапы, поэтому всем пассажирам пришлось сойти на бетонные плиты по лестничке, выдвинутой чешским пилотом из-под двери. Вишневецкий надел рогатывку (форменный головной убор польских военных в межвоенный период, да и сейчас используется в парадной форме – прим.перевод) и пешком направился в сторону здания аэровокзала. Боже… Средневековье! Он никак не мог представить себе, чтобы толпы гражданских свободно шлялись по краковским Балицам!
Таможенник отнесся к нему очень мягко. Он даже не дрогнул, увидав богатую коллекцию военных "сувениров" в чемодане. Он только постучал пальцем в кобуру у пояса.
- Извлеките обойму из своего "виса", - попросил он, даже на вполне приличном польском язы
ке.