— Вообще-то ты нашел порванный шнурок и пару царапин на камне. Все остальное к делу не пришьешь. Да и это тоже так себе доказательства.
— По отдельности — да! — сдерживая горячность, возразил Зыков. — А если на все посмотреть, как на цепочку фактов? Там был снайпер, который лежал и долго ждал. Двенадцать окурков — это долго, товарищ капитан. Снайпер, который дождался и промахнулся! Я понимаю, совпадение в том, что Белецкий в момент выстрела нагнулся. Бывает такое. Но я что-то не очень верю в снайпера, который промахивается. А наблюдатель в том месте, где снайпер поднимался на скалы к своей лежке? Расчищенной, кстати. Наблюдатель вот он. А еще есть факты, о которых вы не знаете. И я сейчас вам расскажу.
И Зыков начал старательно и обстоятельно рассказывать об альпинистском клубе, о Горячеве и Прохоренко. О том, как они пришли к Прохоренко сегодня и нашли у того в доме следы обыска. И как Горячев сообщил о том, что могло пропасть у Прохоренко из дома из альпинистского снаряжения. И о смазанном пятне крови на пороге тоже рассказал. Замолчав, Зыков заметил, что в углу комнаты сидит еще один человек в морской форме с погонами капитан-лейтенанта. Тот слушал, подперев подбородок пальцами, и с прищуром смотрел на Зыкова.
— Слушай, Вася, а ведь лейтенантик-то прав, — неожиданно сказал он и поднялся легко, по-спортивному, как будто у него не ноги, а пружины. — Давай знакомиться, капитан Грушин из отдела Смерш флота. А ты, значит, Зыков? Ты с морскими пехотинцами из 255-й плацдарм брал? Наслышаны, наслышаны… Я так считаю, Василий, что нам бойцов поднимать надо и прочесывать окрестности. Тело искать надо этого Прохоренко. Будет тело, и тогда все встанет на свои места. А без тела, сам понимаешь — ушел за водой и пропал. Мало ли, с сердцем плохо. Возраст все-таки.
— Да ладно, Паша, я и сам понимаю, — отмахнулся Бойко. — Давай так! Поднимай своих матросиков, я возьму комендантскую роту. Сейчас на квартиру к этому Прохоренко, все зафиксируем, а через час начнем прочесывать развалины. Не станет его никто тащить далеко, уверен, что тело неподалеку спрятали. Им ведь главное, чтобы быстро не нашли, а потом, уже все равно мы на шаг или два отстаем… Ты вот что скажи, Алексей. Зачем снайпер стрелял в Белецкого? Какие у тебя есть соображения?
— Я не знаю, как сформулировать, — ответил Зыков, покусывая от напряжения губу. — Вы опытнее меня, можете смеяться…
— Тебе что важнее? — с удивлением глядя в лицо Алексею, спросил Грушин. — Чтобы над тобой не смеялись или врага схватить, не дать ему человека убить? Ты уж определись, юноша!
— Он или, точнее, они хотят, чтобы мы думали, что снайперы охотятся за старшими офицерами Красной армии! — выпалил Зыков.
— А дальше, — продолжая смотреть на тело диверсанта, проговорил Бойко. — Какие их действия дальше? Будут продолжать нас отвлекать, заставят гоняться за снайпером, а сами в этот момент займутся главной целью?
— Нам нужен свой настоящий снайпер, хороший снайпер, ас, — предложил Алексей. — И нужно усилить патрулирование окраин. Особенно северных, северо-западных и северо-восточных.
В госпиталь Алексей пришел, неся на плече почти полный вещмешок спелых яблок. В палате, где лежал Самохин, лейтенанта встретили восторженным гулом. Бойцы сразу накинулись на «витамины». Вошедшая санитарка стала отбирать яблоки, увещевая раненых сначала помыть фрукты и не распространять возможную заразу. Посмеявшись, глядя на созданные суету и шум, Самохин с лейтенантом вышли на улицу. Закуривая, боец посмотрел на сложенный на колене у Алексея опустевший вещмешок и понимающе кивнул.
— Что, в переделке побывал? Дырочка, я смотрю, от пули?
— Я нашел место, откуда стрелял снайпер, — признался Зыков. — Вон там в скалах, если смотреть отсюда, градусов на десять севернее водонапорной башни.
— Поздравляю! — выражая одобрение, покачал головой бывший борец. — Это, надо сказать, большая удача. Все равно что иголку в стоне сена найти.
— Помнится, ты мне так и говорил недавно.
— А я и сейчас это говорю. И что дальше делать думаешь с этим? У каждого камня красноармейца не поставишь. Да и нашумел ты, я смотрю. Не думаешь, что спугнул вражину?
— Я думаю, что они даже обрадовались тому, что я нашел «лежку», нашел доказательства работы снайпера, что добыл доказательства, что это была не шальная пуля на излете.
— О как! — удивился Самохин. — Думаешь, что они хотят, чтобы вы так и думали, что кто-то охотится за старшими офицерами в тылу? Интересная мысля, а что придумать опосля? А что у них на самом деле в головах? Что-то посерьезнее? Я так думаю, что застрелить полковника или генерала и без всяких фантазий ущерб для армии немалый. А что же они этим хотят скрыть? Что-то еще страшнее. Взрыв в порту, водопровод взорвать или воду в нем отравить? Что страшнее-то, лейтенант?
