Диверсант был мертв, сомнений не оставалось — одна пуля попала ему в живот чуть ниже грудины, а две остальных точно в сердце. Вон и крови сколько уже. Одежда вся пропиталась в тех местах, куда попали пули. Оглянувшись по сторонам, Алексей убедился, что ни людей, ни машин вокруг не видно. Сунув свой пистолет в карман, он принялся обыскивать тело. Так, деньги советские, пять купюр, спички, дюралевая зажигалка кустарного изготовления. Записная книжка и химический карандаш. Две полные обоймы к пистолету ТТ. Все, хоть ты тресни! Больше в карманах не было ничего. Алексей больше не стал обыскивать тело. Не время и не место. Его скорее надо забрать в город и досконально осмотреть, раздев совсем, осмотреть одежду, белье до самого маленького шва. Обувь на предмет тайников. А сейчас в саклю!
А вот в хижине было на что посмотреть. Во-первых, в стенах были проделаны три отверстия, позволявшие вести наблюдение за окружающей местностью в любом направлении. Во-вторых, в хижине имелся мощный морской бинокль. Были тут и вещи, которые могли позволить человеку дежурить и наблюдать несколько дней. Тут и спиртовка с запасом таблеток сухого спирта, и баклага с пресной водой, и сухой паек на несколько человек, большой нож, топор. Хотя нет, в этом Алексей был уверен. Не на несколько человек, а просто на несколько дней, но человек тут ночевал и вел наблюдение только один. Неплохо устроенная база. Но никаких признаков оружия, тем более снайперского, в сакле не было. Ни тряпочки промасленной, ни гильзы — ничего.
«Ну, натворил я дел, — с горечью подумал старший лейтенант. — Убил наблюдателя, стрелял во всеуслышание. Теперь диверсанты услышали, все увидели и сменят позицию. Что у меня в положительной строке списка моих бездарных дел? Найденное место, откуда стрелял снайпер, и все. Почему, кто, каковы другие цели этой акции? Промахнувшийся снайпер! Сама по себе мысль не ахти какая умная. Не промахиваются они, если только вместо снайпера не отправили стрелять новичка, человека без подготовки. А почему отправили новичка? Почему могли пойти на такой шаг? Не заинтересованы в результате. Результатом было не убийство старшего офицера, а… а что тогда?»
— Олег Петрович! — Зыков, стоя у калитки, помахал старому альпинисту рукой.
— А, скалолаз новоявленный, — вытирая руки тряпкой, Горячев пошел навстречу. — Ну, раз живой, значит, все прошло хорошо, чему-то научился.
— Спасибо вам за науку, — улыбнулся Алексей. — Вот принес вам снаряжение. Возвращаю в целости и сохранности.
Лейтенант протянул Горячеву вещмешок, в котором лежала его пуховая безрукавка и «когти». Старый альпинист взял вещмешок, взвесил в руке, а потом покачал головой. Алексей с большим удивлением заметил, что палец альпиниста торчит в дырке.
— Значит, все прошло хорошо? — снова спросил Горячев.
«Ах ты, черт меня побери, — мысленно выругался Зыков. — Все-таки этот гад успел выстрелить вместе со мной. А я и не заметил. Значит, одновременно выстрелили, а я в горячке схватки и не понял». Он виновато улыбнулся старику и пожал плечами.
— Да вот, за камень зацепился, видать. Да чего переживать. Заштопаю, или новый выдадут. Вещь казенная, списанию подлежит.
— За камень? — усмехнулся Горячев. — Ну пусть будет за камень, мне в ваши дела лезть ни к чему. Ты возвращать-то не спеши, Алексей. Если надо, так пользуйся. Мне это все не к сроку, да и куда уж. А если еще чего из снаряжения надо или совет какой, так говори прямо. Чем могу, помогу.
— Нужен совет, Олег Петрович, — серьезно ответил Зыков.
Горячев махнул рукой и пошел к дому. Проходя мимо сарая, Алексей увидел, что старик занимался починкой велосипеда. Рядом с разобранной машиной лежали три колеса, видимо, найденные в развалинах. Горячев явно пытался из нескольких раскуроченных велосипедов собрать один, на котором можно было ездить. В доме на печи парил чайник. Альпинист снял его и стал разливать по чашкам кипяток. Зыков обрадовался тому, что не забыл захватить для старика немного гостинцев из своего пайка. Он достал из вещмешка буханку черного хлеба, две банки консервов, пакетик с чайной заваркой и несколько колотых кусков сахара. Старик посмотрел на такое богатство, но отказываться не стал. Сказал только «спасибо» себе под нос и достал из ящика кухонного стола нож.
— Ну ты спрашивай, спрашивай, раз за помощью пришел, — нарезая хлеб и открывая консервы, сказал старик. — Небось время у тебя все по часам расписано. Это мне, старику, делать нечего. По мне, так я с тобой сутками чаи гонять могу. А то и чего покрепче, если располагаешь. Да только тебе недосуг, наверное. Так что говори.
