Так осторожно и так медленно Зыков не передвигался еще ни разу в жизни. Шаг за шагом, долго стоял или сидел и смотрел по сторонам, смотрел на птиц, не вспугнет ли кто их, даже принюхивался. Ведь враг тоже ест и пьет. И запах костра — это доказательство, подсказка. А учитывая, что в этой местности мало древесины, даже для костра, то еду готовить они себе будут на керосинке или бензиновой печке. А это вонь. Но только в том случае, если у них тут кто-то постоянно дежурит. Но, скорее всего, никто не дежурит, скорее всего, место замаскировано и… может быть, заминировано на случай, если пожалуют незваные гости.
Солнце светило в спину, когда Зыков добрался до того места, где ручей исчезал. Он затекал под камни и исчезал совсем. Пещера была, и она замаскирована кустарником, жердями от какой-то разобранной пастушьей сакли и растением перекати-поле. Соваться туда сейчас? Ну нет. Пусть приходят те, кому положено. Тогда и посмотрим, заминировано или нет. Теперь нужно наблюдение. Приметы нужны, тех, кто появится. И не хватать сразу, а следует проследить за ними.
Алексей спустился вниз, когда начало темнеть. Он вернулся в отдел, думая, звонить Бойко или нет. Нет, надо все обдумать, а потом с капитаном обсуждать, вырабатывать план действий. Но время идет, ох, как быстро идет время!
Зазвонил внутренний телефон, и Зыков взял трубку.
— Товарищ старший лейтенант, — прозвучал в динамике голос дежурного. — К вам женщина. Представилась Серегиной. Пропустить?
Нина вошла без стука и остановилась в дверях, серьезно глядя на Зыкова. Она вообще сейчас была какая-то странная. Одета строго, почти по-походному — шерстная плотная юбка, чулки, черные резиновые сапожки, свитер под горло и брезентовая куртка. На хозяйственные работы собралась или за грибами?
— Алексей, вы должны меня выслушать, — твердо сказала Серегина. — Это важно. Только не подумайте, что это женский каприз или психическое заболевание. Я жена офицера. Мой муж погиб в бою за родину, много близких мне людей сложили головы. Я хочу вам помочь. Не отказывайте мне, прошу вас. Я хочу вам помочь найти диверсантов. Дайте мне задание, которое я способна выполнить. Нет, простите, я сказала не то. Я смогу выполнить любое задание, лишь бы добраться до врага!
— И все-таки я боюсь ваших эмоций, — покачал головой оперативник, вспомнив слова своего начальника о том, что месть — плохой советчик и помощник в бою, в работе. — Если вами руководит лишь месть…
— А чем руководствуются солдаты на передовой, летчики в небе, вступая в схватку с вражескими самолетами, которые бомбят наши города, моряки в море, которые выходят в шторм и бьют врага в любую погоду? Чем они руководствуются? — Нина говорила спокойно, рассудительно. — Месть, желание уничтожить врага и освободить свою страну. Это же так просто — защищать свою родину везде, где бы ты ни был. И там, где упал один, на его место должен встать другой.
— Вы так оделись, потому что уже готовы к работе? — Зыков спросил, стараясь, чтобы на его лице не появилось улыбки.
— Конечно, — просто ответила женщина.
— Скажите, Нина, вы умеете наблюдать? Вы сможете заметить, запомнить и назвать приметы человека, если увидите его лишь один раз?
— Знаете, еще до войны я смотрела со стороны на службу своего мужа. На пирсе я видела его с матросами из экипажа. И мы вечерами часто обсуждали его подчиненных, даже офицеров. Я всегда безошибочно определяла по лицам характер человека, его деловые качества, советовала мужу, предупреждала, чего от этого человека можно ждать. В том числе и хорошего. Я неплохой физиономист, если вы об этом. И я очень наблюдательная.
«А что, — вдруг подумал Зыков. — Неплохая команда. По крайней мере, это дополнительные глаза, это реально то, чего мне сейчас не хватает. Женщина, мужчина, хромающий и бредущий с палочкой».
Решившись, Зыков усадил Нину на стул и стал объяснять ей, что от нее требуется. Наблюдать, только наблюдать в бинокль и записывать время, записывать приметы, особенности. Весь день, а как стемнеет, возвращаться в пещеру.
— Я буду приходить под утро и получать от вас информацию. Вы не боитесь?
— Я ничего не боюсь, — спокойно ответила Нина. Она сунула руку в карман своей куртки и вытащила вальтер. — А еще у меня есть вот это. Не вздумайте отбирать у меня его и не спрашивайте откуда, где я его взяла. В пистолете обойма и еще четыре полных обоймы к нему.
— Нина, я вас не воевать отправляю, — постарался быть убедительным Алексей. — Вы, наоборот, должны быть там тише воды и ниже травы. Незаметной. Если вас увидят, это провал всей нашей затеи, большой ущерб делу нашему. Понимаете?
— Я все понимаю, не девочка же. А это я вам показала к тому, что я, если придется, смогу и постоять за себя или дорого продать свою жизнь. Я готова, вы не сомневайтесь, Алексей. И стрелять я умею. Меня муж научил.
