Выстрелов больше не было. Алексей сидел не шевелясь около тридцати минут, вслушиваясь и вслушиваясь в ночную тишину. Потом раздались звуки автомобильных моторов. Сразу с трех сторон. И топот ног и голоса, выкрикивающие команды. Свои! Лучи света автомобильных фар лизнули стены развалин, и тогда Алексей увидел Нину. Она сидела напротив него всего в пяти шагах и держала в руке половинку кирпича. И держала так, что готова была бросить его, ударить им. А ведь она слышала его шаги, его дыхание. Могли у нее нервы не выдержать? Могли. Могла она его в темноте со страху огреть этим кирпичом? Запросто! Потом луч света скользнул и замер на лице Зыкова. И тогда женщина бросила кирпич, а потом спохватилась и зажала рот рукой.
— О господи! Я же в вас чуть не бросила. Я чуть не умерла от страха, не зная, кто сидит напротив и молчит. Как притаился!
— У вас железные нервы, Нина, — улыбнулся лейтенант. — Вы не представляете, как я рад этому обстоятельству!
А потом с улицы стали звать Зыкова, и он узнал голос Бойко. Выбравшись наружу и помогая выбраться Нине, Алексей спустился на улицу и увидел в свете автомобильных фар три тела. Он и Нина стояли сбоку от дома, и им было видно, что у машины, стоявшей недалеко от подъезда, лежат два тела, и одно — недалеко от входа в дворницкую. Бойко с фонариком в руке стоял над крайним телом. Повернувшись к Алексею, он осветил его, потом опустил фонарик.
— Кто из вас двоих в рубашке родился? — спросил капитан.
— Просто повезло, что они подъехали, когда мы вошли в подъезд, им закрытая дверь помешала прицельно стрелять, а мне было все равно.
— Ну да, видел я ту дверь, — кивнул Бойко. — Мне показалось, что в нее из пулемета стреляли. Как вы выскочили и до развалин умудрились добежать?
— Они про дворницкую не знали, а я знал. И даже проверил ее недавно, — ответил Зыков и, подойдя вплотную к Бойко, сказал уже тише: — Есть грот, за ним сейчас наблюдают. Туда что-то носят и прячут. Мне кажется, что произошло нечто, чего мы не знаем. И эти ребята готовятся уходить, выполнив свою задачу.
Алексей коротко рассказал про учителя, про свою идею с карстовыми пещерами и как его идея оправдалась. Бойко слушал и молчал.
— Значит, говоришь, раньше не носили, а теперь носят? Прячут что-то. Ты уверен, что это единственное место, что знаешь к нему все пути подхода и отхода? А может, они бактериологическое иди химическое оружие там прячут?
— Ну, ты придумал, — тихо засмеялся Зыков. — Они не принесли, они что-то хотят вывезти отсюда. А вот что, если икон мы их лишили.
— Ну-ка, пошли в машину, покажешь на карте.
При свете фонарика они втроем рассматривали карту. Нина показала, как она шла туда и как сегодня возвращалась назад. Получался карстовый район, и немаленький. Особенно если учесть, что по пещерам, связанным между собой, можно вообще уйти незаметно и далеко. Лыков или не знал, или соврал, что у старшего группы остались бойцы. Сегодняшняя попытка покушения на Зыкова показала, что силы еще есть. Хотя, может, это последние силы. Ночью в горы никто не пойдет. На рассвете можно перекрыть весь район. Но им не успеть собрать подразделения, не успеть поставить задачу и не успеть за остаток ночи выдвинуться, сориентироваться на местности. Может быть путаница и, не дай бог, кто-то примет своих за бандитов.
— Вот что, Василий! — решительно сказал Зыков. — Бери сутки на все дела, собирай подразделения, а завтра на рассвете выводи оцепление и утраивай «карусель» вокруг карстового района.
— А если завтра они уйдут? — с сомнением предположил Бойко. — Возьмут то, зачем пришли, и уйдут? А если это наши оперативные карты, схемы, мало ли что может вскрыться.
— А вот чтобы этого не произошло, я отправляюсь туда сейчас же. К рассвету буду на месте. А дальше будем действовать по обстоятельствам.
— Я с тобой, — вдруг сказала Нина, впервые назвав Зыкова на «ты».
— Ну-ну, — запротестовал Бойко. — Только этого не хватало. Давайте-ка вы, гражданка Серегина…
— А если снова придется идти за помощью, а если снова придется важные сведения нести. А я все уже знаю, я этот путь ночью прошла! Вам этого мало, для вас это не доказательство, что я могу серьезно помочь вам?
Вместо ответа Зыков достал из кармана пистолет и протянул его Нине.
Нина уснула. Зыков осторожно поправил брезент, которым она была накрыта, и подумал, что вот и пригодилась волшебная теплая и легкая безрукавка альпиниста Горячева. Ноги гудели, но сейчас было не до этого. Игорь, сидевший рядом с биноклем, тихо рассказывал:
— Они принесли три полных солдатских вещмешка. Судя по тому, как несли, как снимали, они были тяжелыми. Если бы это было на фронте, я бы сказал, что боец готовится к длительному переходу или рейду в тыл противника. Или предполагается атака с развитием наступления вглубь обороны противника. Тогда у солдата в вещмешке был бы комплект боезапаса, сухой паек на три дня, смена портянок, два комплекта индивидуальных пакетов. Ну, все как обычно.
