Штурман прав, раз нас не ждут, следует воспользоваться моментом, не лезть лишний раз под зенитки. Все одно мишеней внизу больше чем достаточно, и без доразведки никто не промахнется. В порту и заливе транспортов должно быть, как сельдей в бочке.Мелькнула и убежала ниточка железной дороги. Справа по направлению к югу ползет гусеница поезда. Высота 1000 метров. Очередной поворот. Курс прямо на север, маневрирование удачное — солнце не слепит. Виден небольшой городок Беркенхед. Еще один ориентир. Молодец Макс! Вывел группу точно на цель.— С земли передают: можно работать, — запоздавшее сообщение с командного пункта, там тоже смотрят на часы.
— Сам знаю, — Ливанов резко оборвал доклад радиста. Не до него.
В небе ни одного разрыва, ни одного грязного облачка. Тихое, сонное осеннее утро. А самолеты уже накатываются на залив неудержимой волной рвущих воздух винтов. Впереди сплошной лес мачт, сливающиеся с темной водой серые борта кораблей. За ними угадываются городские кварталы и портовые сооружения.— Проспали, черти, — злорадно шепчет Владимир и радостно улыбается.
Даже удивительно, у лимонников должны быть радары на кораблях. Должны были засечь еще на подступах к порту. Или?! Подняли перехватчики?— Смотреть за воздухом! — голос срывается, в горле от волнения пересохло.
Нет. Все чисто. Ливанов сам вертит головой из стороны в сторону, пытается первым заметить опасность, опередить смерть хоть на пару секунд. Бомбардировщик снизился до шестисот метров. В ушах стоит мерный, басовитый уверенный гул моторов. Макс молчит, смотрит через прицел, выискивает цель. В таком состоянии ему никто не может помешать.— На боевом! — легкое касание штурвала, повернуть машину в сторону большого, прямо лезущего в кабину, заполняющего собой весь горизонт сухогруза.
Вдруг, это всегда происходит неожиданно, впереди вспухли грязные дымные хлопья разрывов.— Опомнились, сволочи!
Стреляют с транспортов и застывшего у входа в залив эсминца. Тусклые вспышки на палубах и надстройках кораблей. Суета вокруг зениток. В мгновение ока проснулась вся противовоздушная оборона Ливерпуля. Кажется, внизу стреляет все, что может. Перед носом бомбардировщика вырастает сплошная стена разрывов. Боевой курс — не отвернуть и не подняться выше. Остается, стиснув зубы и вцепившись обеими руками в штурвал, слушать, как барабанят по обшивке осколки. Быстрее бы отбомбиться, быстрее.— Командир, возьми левее, — доносится сквозь грохот голос штурмана, — видишь баки и трубы?
— Вижу, мать, мать, перемать и вымать, — самолет уже над транспортами, новая цель — это лишние секунды под огнем.
— Иди прямо над танкером. — Максу хорошо, он не видит, что впереди по курсу творится. Врут попы, будто ад под землей, вот он в небе, и через него придется пройти.
— Сейчас я его долбану.
