Иви бежала со всей мочи и даже ни разу не оглянулась, чтобы проверить, точно ли за нею никто не гонится. Макс сидел у неё на руках как-то пугающе тихо, но она не решалась остановиться и посмотреть, ранен он или нет. Брэнди бежал рядом, и вроде бы с ним всё было нормально, но Иви видела глубокую рану у него над глазом, и кудрявая шерсть вокруг неё потемнела от крови.
Наконец они добрались до окраины города, где уже начинались дома и на дороге, тянущейся вдоль обрыва, стояли скамейки, чтобы люди, вышедшие на прогулку, могли присесть отдохнуть и полюбоваться на море. Иви, уже задохнувшаяся от бега, всё же осмелилась чуточку притормозить и оглянуться. За ней никто не гнался, никого из мальчишек не было видно. Она рухнула на ближайшую скамейку и осторожно погладила Макса по голове. Он жалобно захныкал, глядя на Иви огромными печальными глазами. За всю его небольшую щенячью жизнь с ним ещё никогда не случалось таких жутких событий, и теперь он, прижавшись к Иви, дрожал всем тельцем и тихонько поскуливал. Брэнди с довольным видом уселся у её ног.
– Хорошо ты его уронил. Надеюсь, он больно ударился, – не без злорадства проговорила Иви и погладила Брэнди по кудрявой спине. – Но тебе тоже досталось, бедняга. Потерпи ещё чуточку. Придём домой – приложим тебе к глазу что-нибудь холодное. – Она откинулась на спинку скамейки, борясь с внезапным приступом дурноты. Вся её паника, весь её страх, вся жгучая ярость, которую она сдерживала на утёсе, одновременно обрушились на неё. Она тоненько всхлипнула, и обе собаки тут же насторожились и с тревогой уставились на неё. Макс, сидевший у неё на коленях, поднялся на задние лапы и, положив передние ей на плечи, уткнулся ей в щёку мокрым холодным носом, а Брэнди запрыгнул на скамейку и зарычал, как бы говоря, что он сразится с любым хулиганом, который посмеет к ней подойти.
– Что я скажу маме с папой? – прошептала Иви с дрожью в голосе. – А ведь мне придётся им всё рассказать. У тебя рана над глазом, а у меня порван рукав блузки. Теперь мама может и вовсе запретить мне гулять с вами одной. Но я же не виновата, что так получилось… Они сами к нам привязались, хотя мы не сделали им ничего плохого. И ты не немецкая собака, – сердито добавила она, прижимая к себе Макса. Ощущение его тёплого плотного тельца, так доверчиво прильнувшего к ней, помогло ей чуть-чуть успокоиться. Макс, радостно виляя хвостом, принялся облизывать ей щёки. Кажется, он уже почти оправился после пережитого потрясения. – Нам, наверное, надо скорее идти домой. Пока нас не догнали эти злые мальчишки. – Иви сделала глубокий вдох и осторожно оглянулась на дорогу, но там по-прежнему не было ни души. Возможно, мальчишки подумали, что она побежала за помощью, и поспешили убраться подобру-поздорову. Она медленно поднялась на ноги, не уверенная, что охватившая её слабость прошла до конца, и бережно опустила Макса на траву. Он тут же захныкал и поджал одну лапку, укоризненно глядя на Иви совершенно трагическими глазами.
– Что с тобой? – Иви присела на корточки и осторожно ощупала его лапу, подвигав ею туда-сюда. С лапой всё вроде бы было нормально, и Макс даже не вздрогнул, когда Иви к нему прикоснулась. – По-моему, ты притворяешься, чтобы тебя взяли на ручки. Да, хитрюга?
Макс вполне бодро вилял хвостом, но при этом старательно изображал глазами вселенскую скорбь. Иви вздохнула и взяла его на руки.
– Извини, Брэнди, – сказала она, виновато глядя на эрдельтерьера. – Я тебя не унесу, ты слишком тяжёлый. Хотя, мне кажется, ты ранен сильнее.
Теперь на неё навалилась невероятная усталость. Она шла по улицам, еле передвигая ноги и привлекая к себе внимание рваной блузкой и испачканным сарафаном. Иви не раз ловила на себе странные взгляды прохожих. А когда уже на подходе к дому две проходившие мимо женщины, чьи лица были ей смутно знакомы – кажется, она видела их в церкви, а может быть, это были мамины подруги, – в ужасе уставились на неё, она чуть не расплакалась. Ну почему всё так несправедливо?! Она же ни в чём не виновата!
Она подошла к дому по боковому проулку, где почти никогда не было людей. Не то чтобы она от кого-то скрывалась… Да и скрываться, как оказалось, было бесполезно. Иви надеялась потихонечку проскользнуть в кухню и по-быстрому вымыть лицо и руки, пока её не увидел никто из домашних. Именно за этим занятием её и застала Сара.
– Мисс Иви, ваши собаки опять натоптали грязными лапами по чистому полу… Ох, что случилось? – Сара коснулась рваного рукава Ивиной блузки и заметила пятно грязи у неё на щеке. – Божечки, вы что, упали?!
Иви покачала головой:
– Там были мальчишки… Они к нам пристали. Потому что Макс такса. Они назвали его гадкой немецкой собакой.
Макс услышал своё имя и посмотрел на Сару, нерешительно виляя хвостом. Он её побаивался: та не раз гоняла его метлой.
– Вот паршивцы, – пробормотала Сара. – Вы бы переоделись, мисс. А блузку дайте мне, я потом зашью.
