— Я знаю, что ты хочешь свободы в некоторых делах. И ты должна согласиться, что я тебе многое позволяю, что не позволял ни одному вампиру или человеку. Ты ведешь себя спокойно и легко со мной, — я кивнула, соглашаясь.
— Я позволял тебе многое, потому что ты мне не безразлична, — я попыталась скрыть улыбку после этих слов.
Мне было очень приятно и важно услышать их. Да, это не признание в любви, но они так же мне дороги и каждый раз мне приятно слышать их.
— Но я не могу позволить тебе все, потому что мне нужен контроль. Я должен контролировать всех вокруг, так как на мне лежит большая ответственность за жизнь всех моих вампиров и за твою жизнь. В особенности за твою, — Маркос сжал мое бедро, посылая меленькие мурашки по все моей ноге. — Я должен контролировать тебя, потому что тогда я буду знать, чего ожидать. Буду знать, что с тобой ничего плохого не произойдет, и что ты не исчезнешь в один прекрасный момент.
— Маркос, — тихо позвала я, когда вампир легко дотронулся до моей щеки.
— Тебе нужно понять, что есть моменты, когда ты должна мне подчиниться. Не потому, что я хочу тебя унизить или по любой другой причине, а потому, что я не могу по-другому. Мне это важно. Важно знать, что с тобой все хорошо.
Последнюю фразу Маркос проговорил мне в ухо, потому что я не могла спокойно слушать, как он раскрывается передо мной, открывая свои переживания.
— Так что, измерь температуру.
— Хорошо, — я отстранилась и, смотря в серьезные синие глаза, быстро поцеловала Маркоса.
Я потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы достать градусник. Тумбочка была с двумя выдвижными ящиками, таблетки и градусник лежали в верхнем ящике. Глядя на Маркоса, я выдвинула ящик и рукой попробовала нащупать искомый предмет. Когда я не нашла его, перевела взгляд на тумбу. Я выдвинула не тот ящик, поэтому и не нашла градусник.
Я уже хотела задвинуть его, когда мое внимание кое-что привлекло. В этом ящике лежали разные папки, и на них одиноко лежала цветная фотография. Мне надо было задвинуть ящик, но я просто не могла, потому что на этой фотографии был Маркос. Достав, я стала разглядывать ее.
Фотография была размером с две моих ладони. Она отличалась от обычной фотографии тем, что сфотографированы были не люди, а картина. На этой картине красивая молодая женщина сидела на кресле в центре. На ней было пышное дорогое платье, а голову покрывала милая шляпка. Девушка с нежностью смотрела в камеру, ласково положив руки на большой живот. Она была беременна.
Полевую сторону от нее стоял маленький мальчик лет пяти. Он стоял ровно и, расставив ноги на ширину плеч, смотрел в камеру, лучезарно улыбаясь и сложив руки за спиной. На нем был красивый костюмчик идеально сидевший на нем.
По правую сторону от молодой женщины стояла девочка лет четырех. Ее светлые волосы были завиты и слегка заколоты в сторону, чтобы не мешали. На ней так же было прекрасное платье с большим количеством кружева. Девочка сложила ручки спереди и смущенно смотрела на человека, который их рисовал.
А сзади всех них стоял Маркос, держа самого маленького ребенка на руках. Ребенок не смотрел в камеру, его взгляд был направлен на папу, и маленькая ладошка дотрагивалась до щеки отца. Маркос мягко улыбался художнику, положив одно руку на спинку кресла, в котором сидела его жена.
Все члены семьи улыбались и были счастливы. От этого мое сердце защемило. Маркос однажды мне рассказывал, что у него было пятеро детей, не считая того, который так и не родился. Смотря сейчас на фотографию, я поняла, что пройдет еще, по крайней мере, два года до того трагичного дня, когда только один из шести (считая не родившегося ребенка) выживет в ужасном пожаре. И от этого становилось очень грустно.
Когда писали их портрет, никто из них и не подозревал, какая судьба уготована им. На портрете улыбчивый Маркос даже не подозревал, что ему придётся пережить.
— Маркос… — прошептала я, поднимая взгляд на мужчину, который незаметно встал, пока я разглядывала фото.
Вампир молчал, пока я вторгалась туда, куда не стоило. В его прошлое.
Маркос молча смотрел на меня. По его лицу я не могла разобрать, что он думает и чувствует. Злится ли он, что взяла то, что не следовало, или ему все равно? Мужчина, все так же молча, наклонился ко мне и медленно забрал фотографию из моих рук.
— Маркос, прости, я не хотела…
— Лина, — остановил меня вампир, — не извиняйся, ты ничего плохого не сделала.
Маркос положил фотографию в ящик и резко задвинул его. Громкий звук удара ящика об тумбу заставил меня дернуться.
— Это твоя семья, да? — глупый вопрос, но я не знала, что сказать в повисшей тишине.
— Да, — на секунду я заметила боль на лице Маркоса, но она быстро пропала: мужчина вернул свое былое хладнокровие.
Вампир развернулся и пошел к двери.
— Маркос.
— Да? — мужчина остановился, но не повернулся.
Я встал и подошла к нему, не обращая внимания на охвативший меня озноб.
— Поговори со мной, — попросила я.
