— Она рассказала мне, что знает: она приемный ребёнок. Она думает, что её родители, настоящие родители, бросили её. Если бы ты видела, Лина, её лицо, когда она это мне говорила, — по лицу Эрики скатилась слеза. — Она думает, что я её не люблю, что она не нужна настоящим родителям. Но ведь это не так! Я её люблю, она единственное, что есть у меня. Она то, ради чего я живу! — Эрика заплакала.
Я встала со стула и, подойдя к девушке, обняла её. Тело девушки в моих руках дрожало, эта дрожь передавалась мне. Я посильней обняла ее, поддерживая. Эрика обняла меня в ответ.
— Она считает себя виноватой, — девушка всхлипнула и еле разборчиво, продолжила говорить:
— Но единственный, кто виноват, это я. Я виновата в том, что позволила забрать её у меня, что не была достаточно сильной для борьбы с сутенерами. Я позволила забрать её. Виновата я! Я была слабой.
— Не говори так, — успокаивающе проговорила я. — Ты самый сильный человек, которого я встречала. После того, что ты пережила, у тебя остались силы, чтобы оставаться собой. А это не каждый сможет.
— Но что мне делать, Лина? — промямлила Эрика. — Я не хочу, чтобы Вивьен думала, что её не любит родная мать.
Я отстранилась от девушки и посмотрела в её заплаканное лицо.
— Помнишь, что я тебе предлагала, перед твоим вылетом? Расскажи дочери, что ты вампир. А когда она примет это, расскажи, кем ты ей приходишься.
— А если она испугается? Если не захочет после этого со мной видеться? — со страхом спросила Эрика.
— Чтобы не произошло, ты её мама. Между вами связь, ведь вы родные люди. Она тянется к тебе. И она примет тебя такую, какая ты есть, — смотря в глаза девушки, проговорила я. — Главное, не бояться, тогда всё будет хорошо.
— Да, ты права, — неуверенно произнесла Эрика.
— Пошли, я тебя проведу до комнаты. Ты должна отдохнуть. Может поспишь, — я взяла девушку за руку и потянула на выход из кухни.
— Я спала две недели назад, — проговорила Эрика, идя за мной. — Хотя я чувствую себя так, как будто не спала вечность.
— Вот и отдохнешь. Сегодня и завтра, — мы начали подниматься по лестнице, к этому времени я отпустила руку Эрики.
— Я не могу так долго отдыхать. Я же здесь работаю.
— Я поговорю с Ришардом и попрошу его отстранить тебя на два дня от работы, — я повернула голову к Эрике и улыбнулась ободряющей улыбкой.
— Ришарда нет в доме.
— Ну, — я замялась, — тогда пойду к Маркосу, — пожала я плечами, как будто мне все равно к кому идти: Маркосу или Ришарду.
— Спасибо.
Когда девушка зашла к себе, я направилась на два этажа выше, в комнату Маркоса. Но, когда я постучала, никто мне не открыл. Я подошла к другой двери, где находился кабинет вампира. Я постучалась, и через несколько секунд дверь немного приоткрылась. Из кабинета я услышала:
— Проходи, Лина, — я легонько толкнула дверь, она открылась, и я увидела Маркоса, сидящим за столом и перебирающим какие-то бумаги.
— Я не помешала? — спросила я.
— Несколько минут на тебя найдется, — спокойно сказал вампир. — Что ты хотела? — он положил бумаги, которые держал в руках, сложил в замок руки и поднял взгляд на меня.
На секунду мое сердце остановилась, и я пожалела, что пришла сюда после нашего поцелуя. Мне было неловко.
— Эм, — я замялась, — я хотела попросить тебя. Попросить об одолжении, — я замолчала, ожидая ответа от него, как будто уже все сказала.
— Я тебя внимательно слушаю, — сказал вампир, смотря мне прямо в глаза.
— Я пришла попросить тебя отстранить Эрику от работы по дому на пару дней, — я замолчала, а Маркос смотрел на меня.
Он ждал продолжения.
— Эрика плохо себя чувствует.
— Это не моя проблема, и я не вижу причин, чтобы Эрика отсиживала дни, за которые я ей плачу.
— Я, — сделала ударение на это слово, — прошу тебя отстранить Эрику от работы, пожалуйста. У неё проблемы с дочерью. Она в плохом состоянии. Она готова работать, но… — тараторила я, но меня перебили.
— Хорошо, сегодня пусть не работает…
— И завтра, — перебила я, как это сделал он несколько секунд назад со мной.
— И завтра, — медленно повторил за мной Маркос. — Я не люблю…
— Когда тебя перебивают, — перебила я его. — Ой, — я прикрыла рот ладошкой, когда поняла, что перебила Маркоса.
Глаза вампира засветились. Это не к добру.
— Иди, — Маркос взял бумаги в руки.
— Спасибо, — поблагодарила я его.
***
Прошла неделя с того момента, когда я поцеловала Маркоса. Наутро следующего дня приехал Ришард. Он и вампир заперлись в кабинете на четвертом этаже и не выходили до обеда. После этого Ришард был задумчив, но со мной был как всегда: общительным и милым. Хотя что-то все же тревожило его.
Эрика не выходила из комнаты два дня. Я стучалась в её дверь пару раз, но в ответ всегда слышала: "Лина, прости, но я хочу побыть одна".
После того, как я услышала второй раз эту фразу, я оставила её в покое. Через два дня она вышла из комнаты. Эрика работала по дому, дружелюбно разговаривала со мной и остальными, не плакала, не была печальной. Словом, вела она себя так же, как до отъезда во Францию. Она так и не сказала мне, что решила сделать: рассказать про себя дочери или оставить все в секрете.
